Осознание того, что за стеной, в соседней комнате Зорин сидит, заставляет нервничать, чаще дышать, растеряно закусывать губу. Да пускай себе сидит! Фиг с ним!
Расстегнула платье и аккуратно стала одевать его через ноги. Пришлось втянуть попу, чтобы пролезть в самом узком месте, и подтянуть его до самого верха.
Господи, как я в нем ходить то буду? В нем ни сесть, ни встать. Низ платья обтягивает упругую задницу так, что места для фантазий не остается, так же как и для свободы движений.
Так, теперь бы смочь застегнуть молнию.
Как-то запоздало вспомнила, что вчера во время примерки мне девушка консультант помогала запаковываться в этот наряд, а теперь придется самой. Заведя руки за спину выдохнула и начала медленно подтягивать собачку наверх.
Зачем я согласилась идти с ним? Зачем? Мне ведь совершенно не интересно тащиться на День рождения к какому-то типу, которого я в жизни не видела. В чем причина? Что вообще на меня нашло такое, раз я согласилась идти с Артемом?
И тут, внезапно до меня доходит.
Я испугалась, что он больше не позовет! Барьер, который он держал между нами с каждой встречей становился прочнее, и в тот момент я нутром почуяла, подсознанием поняла, что если откажусь — это будет последний раз, когда он предлагал куда-то сходить.
И вот сейчас эта истина, наконец, дошла до самого сознания, заставив испуганно замереть, уставившись огромными глазами на свое отражение в зеркале.
В горле замер нервный смешок. Кристина Антина испугалась, что Зорин Артем ее больше никуда не позовет.
Безумие. Идиотизм чистой воды! Скажи кому — засмеют.
Самой хочется смеяться над своей глупостью, но смеха нет. Он пропадает, комом застревая в горле. И я не могу продохнуть, жмурюсь, пытаясь собрать себя в единое целое, и ничего не выходит. Перед глазами пролетают те скудные, но жаркие моменты, когда между нами пробегала непонятная искра, и со стоном прикрывая глаза, понимая, что меня накрывает. Уже накрыло, с той самой секунды, как он переступил порог моего дома.
Мыслями я уже давно там, в соседней комнате, с человеком так гармонично вписавшимся в обстановку моего дома.
Он сидит там, бездумно глядя в голубой экран, не подозревая, что я стою за стенкой, в одних черных крошечных трусиках и наполовину застегнутом платье, и отчаянно пытаюсь сделать вид, что ничего не происходит, что мне нет до него никакого дела.
Меня начинает трясти, бить крупной дрожью от этих мыслей. Я задыхаюсь, чувствуя, как тело покрывается мелкими бисеринками пота.
