Простое движение, но меня словно током пронзает, дернувшись в сторону, изумленно смотрю на него, и тону в омуте зеленых, потемневших глаз, забывая как дышать.
Вся моя вселенная в этот момент сузилась до одного пятна света, в центре которого был Артем. Все тело будто сковало, рука, придерживающая платье мелко подрагивала, и я, что было сил, вцепилась в ткань, с трудом сглотнула.
Он смотрит на меня, не мигая, не отводя взгляд, от которого начинает трепетать каждая клеточка.
— Тём, не надо, пожалуйста, — шепчу, упираясь ладонью ему в грудь.
От этого прикосновения хочется выть, когда чувствую тепло его тела, через ткань футболки.
— Не надо чего? — так же тихо спрашивает он, накрывая мою руку своей ладонью, крепко прижав ее к себе, не давая ни сдвинуться, не убрать.
Словно завороженная, наблюдаю за тем, как расстояние между нами медленно сокращается. Пытаюсь остановить это сближение, оттолкнуть его, но Зорин легко преодолевает жалкое сопротивление.
Всхлипнув, пытаюсь отступить, раз не выходит оттолкнуть его.
Мне хочется сбежать, скрыться, прекратить это мучение. Сама себя не понимаю, хочу до одури, до ломоты во всем теле, но боюсь сделать шаг навстречу. Почему? Не знаю. Понятия не имею. Он мне нужен, чтобы воплотить в жизнь мой план. Казалось бы, все удачно складывается, но подсознание отчаянно вопит, чтоб не подпускала к себе слишком близко, чтоб сохраняла голову холодной, ясной. Не знаю почему, но интуиция кричит, что все это может плохо кончится, что финал моей игры может быть не таким, как я планировала.
Он не дает сбежать, крепко прижимает мою вспотевшую, подрагивающую ладонь к себе, а второй рукой упирается в полку, на уровне моей талии, пресекая тем самым все пути для отступления.
Я уже ничего не соображаю, не замечая ничего вокруг кроме него самого, его тепла, запаха, стучащего под ладонью сердца.
Где-то на затворках сознания пульсирует мысль, что надо срочно все это прекращать, ставить его на место. Зачем мне это? Правильно незачем!
Артем на несколько секунд замирает, напряженно вглядываясь в мое лицо.
Не знаю, что он там видит, но в следующий миг, словно с цепи срывается. Прижимает к себе, начинает целовать лицо шею отрывистыми голодными поцелуями, а я уворачиваюсь, прячу губы, пытаюсь оттолкнуть его, несмотря на то, что с каждым его прикосновением кровь в жилах все сильнее закипает.
Внутренний голос кричит, чтобы остановилась, а все мое естество рвется к нему.
