Что? Я не ослышалась? Зорин пытается запретить мне тратить отцовские деньги? Сказать, что я была в шоке — значит вообще ничего не сказать. Надо же, блин, гордый какой, денег ему отцовских не надо. А мне вот надо!!! И чем больше, тем лучше!
Мужик, да ты радоваться должен, что жена сама себе может позволить все, что не пожелает, а не пристает с нытьем «ну купи, купи». Однако радости в зеленых глазах не увидела, сколько не искала. Только холодная решимость и уверенность, что все будет так, а не иначе.
— Тём, глупостей не говори, — проворчала себе под нос, снова разворачиваясь к зеркалу, — ты же знаешь, как я люблю вещи.
— Знаю, но тем не менее, со своими бездумными забегами по магазинам заканчиваешь.
— Серьезно? — чувствую, что постепенно завожусь, — и как же ты меня остановишь? Из дома перестанешь выпускать? Или может, кошелек мой отнимешь и спрячешь от меня?
— Как вариант, — невозмутимо кивнул он, — но, скорее всего, просто свяжусь с твоим отцом, и попрошу, чтобы он перестал тебя спонсировать.
Смотрю на него, разинув рот, и понимаю, что совершенно не шутит. Свяжется и попросит, потребует, не моргнув глазом.
Охр*неть!
Вот папаша обрадуется, когда узнает, каким боком мне вся эта авантюра начала вылезать. Я думаю, он будет стоя аплодировать Зорину, за такой поворот событий, вытирая слезы радости и умиления.
— И что ты предлагаешь? — интересуюсь, еле сдерживая, змеиное шипение, — как ты предлагаешь мне быть в этой ситуации?
— Как и все, — спокойный до невозможности, и от этого бесит еще больше, — будет зарплата, пойдем и купим что-нибудь.
Дурень, ты столько пока не зарабатываешь, чтобы мои шопоголические запросы удовлетворить!
Надо сказать, зарплата у Артема весьма достойная. У него светлая голова, и он быстро поднимается по карьерной лестнице. Но, твою дивизию, я не хочу ждать ничьей зарплаты! Я хочу идти и брать то, что мне нужно!
Стою перед ним злая, прямо пышу недовольством, а он в ответ лишь снисходительно чуть заметно улыбается:
— Кристин, я тебе варианты озвучил.
Решай сама. Или ты завязываешь вот с этим всем, обвел пренебрежительным взглядом покупки, — или я решаю этот вопрос кардинально. Мне все равно.
С этими словами ушел прочь, оставив меня в состоянии глубокой неудержимой ярости и колоссального, звериного желания убивать.
В тот вечер я с ним не разговаривала. Только он, похоже, не особо и расстроился, и своей ультиматум отменять не собирался.
