Вроде знает, что ее рассуждения верны, но в противовес этому рядом сижу я, довольная, холеная, в шикарном платье, на фоне которого все их сегодняшние наряды выглядят, как дешевое китайское тряпье.
Прямо слышу, как шестеренки в ее голове скрипят, пытаясь разгадать ребус. Про остальных молчу. Они только глазами хлопают и переводят взгляд то на нее, то на меня.
— Он же наверное внимания требует, с ним советоваться надо.
— С ним? Советоваться? Ты о чем? Я ни в чьих советах не нуждаюсь. По поводу внимания: улыбнешься, пальчиками помашешь, и он уже счастливой лужицей растекается.
— То есть ты нашла для себя игрушку?
— Да, — мурлыкаю в ответ.
— Тебе не кажется, что это… опасно?
— Опасно? Давно ли мы такие трусливые?
— А ты типа очень смелая? — Карина, складывает руки на груди.
— Просто кто-то себе чихуахуа заводит, а кто-то выбирает игрушки поинтереснее, — равнодушно чуть пожимаю плечами.
— И что? Прямо вертишь им, как хочешь?
— Да. Он не мешается, рад, если я хотя бы гляну в его сторону. Скажу, прыгай — прыгнет, скажу, сиди в углу — пойдет и сядет.
— Где ты такого дурака нашла?
— Чего его искать. Он за мной на пузе, тихо поскуливая, уже давно ползал. Подходи, да бери. Видели бы вы его, когда я соблаговолила с ним первый раз кофе сходить выпить! Лапки сложил, хвостиком крутит, в глазки преданно заглядывает, — увлеченно заливаю, выдавая вместо реального упертого Артема, тот образ, что сама себе когда-то рисовала во время охоты на него. Я как раз тогда ждала от Зорина сложенных лапок и виляющего хвостика… кстати, так и не дождалась.
— Ну, ты и фантазерка! — недоверчиво выдает одна из подруг.
— Фантазерка?
И тут Остапа понесло…
Я выдала им всю нашу историю, в полном объеме, от и до. Только все в извращенной форме, все вверх ногами. Так, как надо было мне, рисуя Артема каким-то бесхребетным непонятным существом, теряющим в моем присутствии способность членораздельно говорить.
Здесь было все: и в армию я его прогоняла, и он специально в универе лишний год сидел, желая попасть в одну группу со мной, и встреча одногруппников, где он чуть ли не стоя на коленях, пел мне серенады.
И если вначале они еще сомневались, в моих словах, то под конец сидели с открытыми ртами и жадно ловили каждое мое слово.
— Ну ни фига себе! — протянула Алекса, проглотив мой рассказ как горячий пирожок, — Тин, ты просто бомба! Это ж так суметь надо, выдрессировать!
Я лишь скромно опускаю ресницы, чтобы они не увидели в них насмешки.
— Он хоть симпатичный?
— Обычный.
