Наш брак фарс чистой воды, поэтому совесть спокойно молчала, равнодушно поглядывая на происходящее. Зорин меня хотел, Зорин меня получил. Пусть радуется. А все остальное — мое дело. Я ему никогда не врала о чувствах, не вешала на уши лапшу о вечной любви, не обещала ничего. Да женаты, но, если уж быть откровенной до конца, я этот брак всерьез не воспринимала, будучи абсолютно уверенной, что пара-тройка месяцев и наша семейная жизнь подойдет к концу. Что мы не сумеем удержать рядом. Слишком все странно, слишком все зыбко и призрачно, слишком мы разные, просто две противоположные вселенные, случайно столкнувшиеся на крутом вираже.
Тогда почему я должна себе отказывать в маленьких радостях? Тем более если кто-то зеленоглазый неосмотрительно свалил в командировку почти на две недели, оставив молодую жену в гордом одиночестве?
Если уж на то пошло, может себе тоже кого-нибудь для развлечений найти. Я не против. Мне как-то все равно.
Да, в тот момент в моей голове были именно такие мысли.
Даже не мысли, а просто внезапная вспышка, проблеск, после которой осталось лишь легкое марево, чуть заметное ощущение душевного дискомфорта. Настолько легкое, что я забыла о нем, теряя оставшиеся крупицы самообладания в руках Градова.
Чуть не вырывая с корнями пуговицы, распахиваю рубашку у него на груди, прижимаюсь к нему, с безумным восторгом прикасаюсь к коже. В голове от неправильности ситуации, оттого что нарушаю правила, ломаю запреты, все кипит.
Адреналин такой, что словами не передать. Он что-то шепчет мне, но я не слышу, не понимаю. В голове шум, какофония звуков, хотя нас окружает ночь и тишина загородной трассы.
Прижимаясь к его паху, чувствую насколько возбужден. Руки сами тянутся к ремню. Расстегиваю его легким движением, громко звякая пряжкой, пуговица на джинсах подается чуть сложнее, но справляюсь и с ней, рывком опускаю молнию.
Из груди вырывается хриплый стон, когда наконец пальцы обхватывают его плоть, и начинают двигаться вверх-вниз.
Макс чуть ли не рычит мне в губы, чувствуя прикосновения.
Я готова отдаться ему прямо здесь и сейчас, хоть на капоте машины, хоть стоя, хоть на ближайшем муравейнике, но у него, по-видимому, чуть больше здравого смысла. Он распахивает заднюю дверцу машины и буквально заталкивает меня внутрь.
Забираюсь вглубь салона, прогнувшись как кошка, прекрасно зная, что его бешеный взгляд устремлен на задницу.
