Если уж быть до конца честной, довольно милый тип.
Тааак, похоже, пора завязывать с коктейлями, если уж я этого приставучего негодяя, достававшего меня столько лет, начала считать милым.
— Чем обязаны вашему вниманию? — уныло поинтересовалась у него.
— Соскучился, — ухмыляясь, ответил Артем.
— А уж я-то как, — проворчала в ответ.
— Что, прямо совсем-совсем не скучала? Ни капельки?
— Скажу честно, не то, что не скучала, даже и не вспоминала ни разу, — мило улыбнувшись, ответила ему.
— Колючка, — хмыкнул он, — а я действительно скучал.
— С чем тебя и поздравляю, — отсалютовала ему бокалом.
— Как жизнь-то хоть расскажешь?
— Как всегда, лучше всех, — усмехнулась, очень некстати вспомнив о папиных санкциях."
"— Не сомневаюсь, — впился в меня каким-то странным взглядом, суть которого я уловить не смогла, лишь почувствовала, как волосы на голове зашевелились. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но к счастью именно в этот момент зал наполнился музыкой, и звоном микрофона.
Кто-то из группы собрался осчастливить присутствующих сольным исполнением песен-караоке. Зорин ещё миг смотрел на меня, потом с досадой мотнул головой и повернулся в сторону исполнителя, а я, наконец, смогла вздохнуть свободно. Не понравился мне его последний взгляд, слишком уж серьезный, на него не похоже.
К микрофону вышла, чуть пошатываясь, Оксанка Мухина:
— Дорогие мои, я так рада, что все мы собрались сегодня здесь, — пьяным, чуть писклявым голосом начала она, — поэтому хотела бы всем присутствующим подарить чудесную песню.
Представляю, что сейчас будет. Насколько мне не изменяет память, Мухина никогда не отличалась ни голосом, ни слухом. Она выбрала песню из кинофильма Титаник и… началось.
Ржали все, а она с пьяным упорством пыталась вытянуть «гоу он», не попадая ни в одну ноту.
— Молодец! — громко крикнул Артем, и, засунув два пальца в рот, засвистел, остальные его поддержали.
Парень чуть склонился в мою сторону, и, практически не шевеля губами, со смехом произнес:
— Полный атас!
— Хм, — я усмехнулась, — думаешь, у тебя выйдет лучше?
— Так, — он развернулся ко мне вполоборота и вопросительно поднял бровь, — Я не понял, это что за ирония?
— Да нет, что ты.
Какая ирония, разве я могу, — невинно похлопала ресницами.
— Ты думаешь, я не выйду и не спою? — уточнил он, не отводя от меня взгляда.
— Ну не знаю, — пожала плечами, продолжая его дразнить.
