Потом делает порывистый шаг ко мне и подрагивающим голосом произносит:
— Кристин, давай сбежим отсюда? Ну, его на х*р этот прыжок.
— Испугался? — ехидно улыбаясь, спрашиваю у него.
— Да, — отвечает прямо, не пряча глаз.
— То есть… я победила?
— Победила, — кивает, недовольно поджав губы.
— То есть, ты моешь посуду целый месяц? — уточняю, насмешливо подняв бровь.
Он недовольно кивает, смотрит куда-то в сторону, после чего с тяжелым вздохом выдает:
— Да, мою."
"Как маленькая подскакиваю на месте и радостно хлопаю в ладоши.
Артем стоит рядом, смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как у него на скулах желваки ходят. Что, зеленоглазый, не нравится проигрывать?
— Теперь, когда ты вдоволь позлорадствовала, поехали отсюда, — ворчит себе под нос и протягивает руку.
— Угу. Сейчас, только прыгну, — отвечаю, с непередаваемым удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо, — ты можешь пока на лавочке посидеть, или в машине подождать, не скучай.
Улыбаясь от уха до уха, отворачиваюсь от него и иду следом за остальными, которые уже бредут к самолету нестройной вереницей.
За спиной слышу неразборчивый мат и грозное:
— Ну-ка стой, пиявка мелкая.
Оборачиваюсь и машу ему ручкой, наслаждаясь мрачным видом дорогого муженька. Посылаю воздушный поцелуй и иду дальше. Теперь к страху примешивается какой-то сумасшедший азарт. Не знаю кому и что я хочу доказать, но сам факт, что Зорин отступил, а я собираюсь прыгнуть не смотря ни на что, приводит в неописуемый восторг.
Спустя три секунды он меня нагоняет и пристраивается рядом со словами:
— Дома получишь!
— За что? — невинно хлопаю ресницами, — ты сам меня сюда привез!
Он недовольно хмурится, но молчит.
Что, думал, что я хвостик подожму и сбегу? Не ожидал, что все так повернется? Не думал, что по настоящему прыгать пойдем? Ха, ты ещё не знаешь, с кем связался, мальчик мой наивный.
Иду к самолету и, несмотря на внутреннюю дрожь, песенку напеваю (хр*новенько так, посредственно, дребезжащим голоском):
— Трусишка, зайка серенький…
Моментально прилетает шлепок по заднице:
— Приедем домой, тебе капец, — многообещающе шепчет он, сердито сверкая глазами, а я не могу сдержать глупой улыбки.
Заходим в самолет. Нас рассаживают в два ряда, друг напротив друга.
Мы с Тёмкой, две девахи, одна из которых нервно грызет ногти, три парня. Вот и весь наш отряд самоубийц.
Интересно у меня такое же перекошенное лицо, как и у остальных? Хотя один из парней напротив выглядит спокойным, в глазах даже предвкушение светится.
