— Нет, — беспечно машу рукой, — мне, в отличие от некоторых, повезло.
— Ну-ну, — снисходительно выгибает одну бровь, — проверим твою везучесть через пару недель.
Я поворачиваюсь к нему, подозрительно прищурившись, но Артем по-прежнему на меня не смотрит, все внимание поглощено ухабистой дорогой.
Тут притихшая было Семенова снова оживает, подвигается ближе и, оперевшись локтями на спинки передних кресел, спрашивает:
— У меня тут вопрос назрел, — переводит взгляд то на меня, то на Артема, — а почему, собственно говоря, нас забираешь именно ты? Мне кто-нибудь объяснит сей интересный факт?
Зорин косит в мою сторону:
— Давай Кристин, объясни дорогой подруге, почему же именно мне пришлось ехать за вами в эту дыру.
Я надула щеки, открыла рот, но не смогла выдавить и звука, внезапно засмущавшись под пристальным взглядом Семеновой.
— Вы встречаетесь? — дотошно спросила она, игнорируя мое смущение.
— Ну, не совсем, — протянула, глядя на Зорина. Он лишь хмыкнул и покачал головой. Пару раз глубоко вздохнула и быстро произнесла: — мы женаты.
Глаза у Машуни стали большие-пребольшие, квадратные-преквадратные.
— Шутка, да? — переводит изумлённый взгляд то на меня, рассматривающую свои ладони, то на Тёмку, устало потирающего шею одной рукой. Минутная тишина, а потом громкая реплика, — охр*неть, ну вы и партизаны! И давно?
— Полтора месяца.
— Точно партизаны! — она откинулась на спинку сиденья и что-то там ворчала, о том, что подруги такие вещи друг от друга не скрывают.
А я задумалась. Надо же, действительно полтора месяца.
Пролетели одним днём, а я и не заметила. И что теперь?
Изначально планировалось, что мое замужество продлится как раз пару месяцев. И вот они уже на исходе, а я в полной растерянности. Закусив губу, смотрю на Тёмкин профиль, и меня посещает безумная мысль. А ведь неплохо это время прошло! Не было ни одного дня, когда бы я категорично была убеждена, что пора разводиться, и причин для этого, кроме моих первоначальных планов, тоже не было.
Меня все устраивало в своей жизни.
Мало того, мне все нравилось.
Нравилось, когда вечером ужинаем вместе, и он рассказывает, чего нового на работе, нравились наши совместные дни, наполненные каким-то безмятежным спокойствием. Мне нравилось засыпать с ним, и просыпаться. Мне нравилось, что он вот так приезжает за мной к черту на куличики. Пусть злой и раздраженный, но все равно нравилось.
Три миллиона нравилось, и ни одной важной причины, по которой бы действительно стоило разводиться.
