Лифт плавно тормозит, металлический бездушный голос сообщает, что прибыли нa первый этаж, и двери медленно расползаются в стороны. Делаю шаг вперёд, поднимаю глаза, и еле сдерживаю испуганный вопль. Прямо у выхода стоит Зорин, злой как демон. Дыхание тяжелое, отрывистое. И, по-моему, не столько от стремительного спуска по лестнице, сколько от еле сдерживаемых эмоций.
Черт!
В нерешительности выхожу на площадку и останавливаюсь перед ним.
— Или ты переодеваешься, или никуда не идёшь! — мрачно говорит он, и в голосе ни намека на возможность компромисса.
Это уже никуда не годится! Складываю руки на груди и раздражённо смотрю на него, нагло вскинув брови:
— Тёма, милый мой, свою позицию я уже озвучила. Я иду именно в таком виде, хочешь ты того или нет.
— Не идешь.
— Хм, и как ты, интересно, меня остановишь?
Он недобро усмехается:
— Легко. У нас разные весовые категории, — и прежде чем успеваю отреагировать, подхватывает за талию и заносит обратно в лифт.
— Тем, ты что творишь! — кричу, когда лифт приходит в движение.
Он невозмутимо нажимает стоп, и кабина замирает между этажами.
Артем делает шаг ко мне, опирается руками в стену по обе стороны от моего лица, прожигая горящим взглядом.
— Зорин, ты вконец обнаглел?! — с силой толкаю его в грудь, но он не реагирует, продолжая нависать надо мной мрачной скалой.
— Быстро, взяла и переоделась, — тихо, сквозь зубы цедит он, не разрывая зрительного контакта.
— Сейчас! Размечтался.
Не глядя, бьёт кулаком по кнопкам, и мы снова начинаем подниматься.
— У тебя есть время, пока этот грёбаный лифт ползет наверх!
— Ты что себе позволяешь? Я на этот концерт с мая месяца собиралась!
— Ничего не знаю. Время идёт. Когда поднимемся, я тебя просто затащу домой, и ты сегодня оттуда не выйдешь!
По глазам вижу, что не шутит. Да, ё-моё, что ж ты за упырь такой?!
Я не хочу сидеть дома, у меня планы на вечер, но понимаю, что мне его не переспорить, поэтому вырываю из рук одежду.
Зорин опять останавливает лифт. Где-то внизу слышатся недовольные голоса, но ему глубоко плевать.
Гипнотизирует меня злым взглядом.
Бороться с ним бесполезно, поэтому смотрю на него со всем презрением, на которое только способна, и начинаю переодеваться, бесцеремонно закидывая ненужные тряпки ему на плече.
Артем даже бровью не ведёт, стоит как надзиратель, наблюдает за моими действиями, нервными рваными движениями.
— Доволен? — шиплю, застегивая ярко-голубую дутую курточку и желчно разводя руки в сторону.
— Шапку.
