Это как в Зеленом, такой же кровожадный порыв еле сдержала, обнаружив, что у Артема есть «подруга детства», а потом безжалостно размазала ее, опустив ниже плинтуса, раздавив как надоедливую муху. Сейчас — то же самое.
О, Боже! Я что ревную? Зорина?
Глупости, не могу я ревновать! Чтобы ревновать, надо любить. А я не люблю его, мне вообще фиолетово! Вот!"
"Что тогда? Сработал инстинкт собственника? Кто-то посторонний позарился на принадлежащее мне добро? Вот это уже больше похоже на правду. Да, точно! Все именно так! Никакой глупой ревности! Не было тогда, нет и сейчас! Просто злость.
Неудержимая, неконтролируемая, окутывающая сознание темной дымкой, заставляющая сердце судорожно сокращаться.
Если честно, сегодня я испытала самый натуральный культурный шок, впервые увидев его в таком виде. Он действительно выглядел так, что я могла понять всех этих дур в зале. Он был… просто… охр*нительным! И, если честно, меня это бесило больше всего. Не секрет, что Зорин пользовался популярностью у противоположного пола, но я всегда с легкостью и иронией относилась к этому, а в последнее время мир словно с ног на голову перевернулся.
Будто чья-то невидимая рука раз за разом разворачивает меня, и тыкает носом в этот факт. Сегодня впервые поняла, каким он может быть, если захочет. Каким он станет, через несколько лет, заматерев и успокоившись. Новый спокойный холеный образ стал для меня настоящим сюрпризом, натолкнув на мысль, что я его очень плохо знаю. Стало обидно, что я увидела такого Артема не раньше, прожив с ним под одной крышей столько времени, а только сейчас вместе с Кариной, и всеми остальными.
В памяти всплывает, как Абаева активно строила глазки моему мужу, и у меня аж искры из глаз сыпятся. Это же надо, овца крашеная!
Тот факт, что она не знала, кто перед ней, моего гнева не сглаживал. Плевать, что мы с ним расписались тайком! Плевать, что я никуда с ним не выходила и не показывала ни одной подруге. Плевать на все. Это мое! И никто не смеет приближаться к моему!
Я металась по заваленной всяким барахлом подсобке, а Тёмка чуть склонив голову, наблюдал за мной, засунув руки в карманы.
— Тин, может, успокоишься? — наконец устало проговорил он, — знал бы, что ты так заведешься, не стал бы приходить. Я думал, что раз сама позвала…
— Позвала, — как попугай повторила за ним, на мгновение замедляя свой бег по кругу.
— Тогда я не понимаю, почему ты злишься.
— Я тоже, — честно призналась, раздраженно мотнув головой, — бред какой-то.
