Оба молчим, увлеченно рассматривая окружающую обстановку, будто важнее этого ничего нет и быть не может.
Я никак не начну говорить. Никак не подберу слова. Хочется просто подойти и в лоб сказать: все, Макс, свободен. Не звони, не пиши и вообще забудь о моем существовании.
Так нельзя. Он разозлится. Злой, ревнивый мужик, которого бросили — взрывоопасное сочетание. Надо как-то мягче, деликатнее.
Да вот беда, я не умею мягче, да и деликатность мне не свойственна! Начинаю злиться, но во время вспоминаю, что на кону наше с Артёмом счастье.
Снова глубоко вдыхаю, и медленно через зубы выдыхаю:
— Максим, — начинаю тихо, не зная, куда деть смущение и неуверенность.
— Максим, — эхом повторяет он, невесело усмехнувшись, — всегда был просто Макс. А тут уже два раза за пять минут Максим.
Проходит вглубь комнаты, плюхается на кожаный диван, устало вытягивая ноги:
— Макс, — примирительно делаю шаг в его сторону.
— Крис, заканчивай юлить. Говори, что хотела, — смотрит на меня исподлобья мрачным взглядом. Ждет.
— Макс, у нас с тобой все кончено.
Парень громко смеётся, откидываясь на спинку дивана:
— Браво, Кристин, — сквозь смех ясно проглядывает ярость, — и года не прошло, как ты соизволила это сказать вслух.
Отрывисто поднимается на ноги и за долю секунды оказывается рядом со мной:
— Спасибо, дорогая Кристина, что глаза мне открыла! А то ведь я такой долб*еб, что ни хр*на не понял.
Думал, что у нас бл*дь ещё все впереди. Особенно когда совсем пропала, перестала отвечать на звонки, врубила полный игнор. Сидел и ждал, когда ты соизволишь оторваться от своего ненаглядного муженька, и устремить на меня ясный взор прекрасных голубых глаз.
Его настроение меня пугает.
Непроизвольно отступаю на шаг, призывая всю свою выдержку:
— Извини. Я была не права с тем, что откладывала неприятный разговор.
— Не права она была! — взорвался Градов, — ты не права была, когда, встречаясь со мной, решила выйти за какого-то м*дака! Не права, бл*дь! Надо же. Прямо сама корректность, мать ее!
— Прекрати! — сама того не желая, чуть повышаю голос.
