Расслабилась, растеклась. Ведёт себя словно царица. Невольно усмехаюсь, подловив себя на мысли, что в мое отсутствие подруга совсем зазвездилась, отхватив себе роль королевы бала. Все остальные вьются вокруг нее, но лишь для фона, чтоб оттенить ее превосходство. Отсутствие достойной конкуренции делает ее расхлябанной.
Увидев, что я к ней подхожу, Абаева расплывается в самодовольной снисходительной улыбке:
— Кристина, детка. Хорошо, что ты сегодня пришла!
Детка? Внутри шевельнулся протест, но я его мысленно подавила.
Никаких скандалов, никакой ругани. Хватит Градова. Сейчас прощаюсь и ухожу.
— Я тоже рада, — отвечаю сдержанной улыбкой, — Карин, еще раз с днём рождения. Счастья, любви… Ну и всего-всего.
— Банально, — хмыкает она.
Удерживаю себя в узде, глотая язвительную фразу, что такой дуре, как она, только такие банальности и подходят. Смолчала, мысленно поздравив себя с маленькой победой над внутренним демоном.
— Ты уже сбегаешь? — подозрительно щурится она, царским жестом складывая руки на груди, и постукивая по локтю наманикюренными ноготками.
— Дела, — спокойная улыбка даётся все сложнее, особенно когда в поле видимости нарисовался Максим, не скрывающий интереса к нашему разговору.
— Ох, ну конечно! Дела у нее! Поди, спешишь суп варить да пельмени лепить для своего муженька, — засмеялась она."
"Смотрю на нее, не отрываясь, не моргая, кожей чувствуя, как огонь изнутри рвется, разъедая внутренности. Подруга ступила на опасную тропинку.
Я не в том состоянии, чтобы снисходительно встречать нелестные реплики в адрес моей зыбкой семейной жизни. Я почти месяц в аду самобичевания провела, боясь потерять то, что имею. И теперь каждая фраза, каждый насмешливый взгляд для меня словно красная тряпка для быка.
Пытаюсь сдержаться, из последних сил убеждаю себя продержаться, промолчать ещё пару минут и уйти.
— Или может, твой убогий тебя заставляет пироги печь? — сама шутит и сама звонко смеется.
Прикрываю на миг глаза, ещё пытаясь перебороть себя, но уже поздно. Из глубины, из темных закоулков моей души поднимается огненное цунами, снося все на своем пути.
Занавес.
— Убогий? — губы сами растягиваются в хищной улыбке, — это ты про Артема?
— Ну, а про кого еще? — хмыкает она.
— Про того мужика, что появился на выставке и заставил тебя, чуть ли не кипятком брызгать?
— Ха-ха, смешно! — однако в карих глазах Абаевой нет веселья.
