Выругалась, с грохотом поставила стакан на столешницу, и уперевшись в нее руками, замерла, склонив голову, напрасно пытаясь отдышаться и прийти в себя.
Надо признать, энергетика у парня сумасшедшая. Кожей чувствуешь, каждой клеточкой, каждым сантиметром. А взгляд этот, словно живым огнем по мне блуждал, отключая остатки разума. Как же у меня раньше-то получалось игнорировать его? Ведь не задумываясь, отмахивалась, забывая о нем в тот же миг! А сейчас словно подменили, и не скажу, что в восторге от этого.
Он ведь прав был, если бы не эта шавка, не стала бы останавливаться. Мне хотелось его поцеловать, хотелось ощущать его прикосновения, хотелось..
Эх ты ж, ну я и ду-у-ура! Это же надо, как накрыло! Да я даже в самом дурацком сне не могла представить, что когда-нибудь так отреагирую на Артема.
Зазвонил телефон, и я на автомате ответила:
— Да.
— Привет, — раздался напряженный голос Градова.
— Привет, — чуть хрипло, поздоровалась с Максимом.
— Как дела? — скупо поинтересовался он.
— Отлично, — с нервным смешком ответила ему.
Все здорово, только трясет не по-детски, и все мысли только об одном.
— Может встретимся, сходим куда-нибудь? — предложил он, и судя по голосу не испытывая особых надежд по этому поводу, — ты так внезапно в прошлый раз…
— Приезжай ко мне, — перебила его словоизлияния. Знаю, что сбежала в прошлый раз из клуба, бросив всех, в том числе и его, но выслушивать упреки не было никакого желания.
— К тебе? — изумленно переспросил он.
— Да, — кивнула головой, будто он мог меня увидеть по телефону, — поговорить надо.
— О чем? — подозрительно поинтересовался он.
— Приезжай, узнаешь.
Он на несколько секунд замолчал, а потом произнес:
— Жди, сейчас приеду.
— Жду.
К черту Зорина, я на него была очень зла, за отыгрыш этот, за реакцию свою непредсказуемую, за то, что все опять идет совершенно не так, как я планировала.
Градов — это то, что доктор прописал. Он поможет справиться с ураганом, с огнем, бушующем в теле, поможет успокоиться, забыться.
Я металась по квартире, в ожидании приезда Максима. Сто раз подходила к окну, чтобы убедиться, что Артем уехал. Белого форда под окнами уже не было, и я не знала плакать мне или смеяться. Вроде все, исчез из поля зрения, а мысли все равно только о нем, о глазах его, о руках. И стоит только вспомнить, как он склонялся надо мной, как сердце снова пускается вскачь. Наваждение, самое настоящее.
