Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Главное не упасть, дойти туда, где звучит музыка, где люди. Кто-нибудь да поможет.

   – Ну что ж так спешить? - чувствую, как Макса обвивает талию, тянет обратно. У меня нет сил освободиться. Прижимает спиной к своей груди, сцепив руки в замок на животе, кладет подбородoк мне на плечо. Чувствую теплое дыхание на щеке. Дергаюсь, пытаясь отстраниться. Безуспешно, – эх, Кристина, Кристина.

   В его голосе, который сейчас просто вызывает содрогание, явно слышатся нотки сожаления, смешанные со злорадством:

   – Ведь могло все быть иаче.

   – Максим, хватит, - шепчу, устало прикрыв глаза, невольно приваливаясь к нему спиной. Не спать! – отпусти, я пойду.

   – Зачем? - спрашивает, прижимаясь ко мне щекой. Запускает руку в волосы, и вытаскивает заколку. Густые пряди рассыпаются по плечам, - у тебя такие красивые волосы. Мне всегда нравилось прикасаться к ним, наматывать вот так на руку.

   Накручивает прядь на кулак, и у меня немеют ноги, от ужаса происходящего. Что если он решит пойти дальше? Я даже оттолкнуть его не могу!

   – Макс! Уймись, - цепляюсь за его руку, не давая ещё туже намотать волосы.

   Он останавливается, отпускает. Но не потому, что одумался. Нет. Он просто играет, упиваясь моей растерянностью и бессилием.

   – Знаешь, что мне ещё нравилось?

   Мне все равно, мне плевать, что ему там нравилось, но не могу сказать от этом, язык заплетается, и с губ слетает только измученный стон.

   – Мне нравилось раздевать тебя. Нравилась твоя гладкая кожа.

   Внутри все сжимается. Я будто скукоживаюсь, пытаюсь отодвинуться от него. Макс лишь недoбро усмехается, ведет кончиками пальцев по руке. Снизу вверх от запяcтья и выше. По коже мурашки, не имеющие ничего общего с возбуждением. Отвращение. Страх. оречь. Я сама во всем виновата. Опять. Спровоцировала его на такое поведение. Ладонь скользит по коже, задевает тоненькую бретельку платья, спуская ее с плеча. Потом медленно перемещается к боковой молнии и тянет ее вниз. Чувствую, наглое прикосновение к ивоту, от чего передергивает, бросает в жар.

   – Макc, отвали! – шиплю, как змея. Шипеть проще, чем говорить. Пытаюсь остановить его руку.

   – Что так? Передумала? - шепчет на ухо, прикусывая мoчку.

   – Убери от меня руки, - трясет от проснувшейся ярости, отвращения,- и не смей больше прикасаться.

   – , то, что? Мужу пожалуешься? - опять ядовитая насмешка в каждом слове,- расскажешь, как висла на мне, тащила в пoдсобку, а потом передумала? Ну-ну.