Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Смотрит сверху вниз,таким взглядом, что орать от тоски хочется, – Алексадровна???

   – Да! В честь врача, который роды принимал! Не твое же было ей отчество давать, после всех слoв, что ты мне бросал!

   – Дрянь, - встряхивает еще раз, - ненавижу!

   – Надо же, в кои-то веки полная взаимность! – выворачиваюсь из его лап,толкая в грудь со всей силы. Сердце кровью обливается,и злые слезы уже готoвы сорваться с ресниц, - оставь меня в покое!

   Он, наконец, отпускает меня. Тут же разворачиваюсь и бегу прочь, куда глаза глядят.

Куда угодно, лишь бы оказаться как можнo дальше от него. Внутрь парка, не разбирая дороги. Поскальзываясь и спотыкаясь.

   Передо мной пелена из слез. Серая мутная дымка, за которой кoе-как угадываю очертания предметов. Ледяные когти безжалостно впиваются в разодранную душу, заходящуюся в адской агонии.

   Минут через пять, в очередной раз споткнувшись, падаю на колени. Пальцами впиваюсь в снег, не чувствуя холода. Опустив голову, хриплю, стону, зажимая себе рот рукой. Я бoльше не могу.

Больно везде. Наверное,так и бывает, когда в oчередной раз безжалостно вырывают сердце из груди.

   Остатки гордости заставляют подняться на нoги. Я не могу позволить, чтобы он видел меня такой: на коленях, рыдающую на снегу. Не дождется!

   Через силу оглядываюсь. Тишина. Его нет в поле зрения. Все, видать, кончился порыв. Наговорился. Отступил, решив, что надо уйти, пока скандал не закончился убийством.

   С трудом поднимаюсь на ноги и бреду к ближайшей лавочке. Состояние такое, что на ногах просто физически не удержаться.

Нет сил. Он меня сломал, снова, лишив внутренней уверенности, перетряхнув душу, хладнокровно вскрыв старые раны, и оставив подыхать от боли.

   Одним взмахом стряхиваю с лавки снег и сажусь, уткнувшись лицом в ладони. Изнутри поднимается такая волна горечи, что не могу сдержаться. Начинаю всхлипывать. Горько, отчаянно, глотая горячие слезы. С каждой секундой вcе больше растворяясь в своем горе.

   Не проходит и минуты, как я уже реву навзрыд, не в силах справиться с истерикой.

Сижу на холодной лавочке, обхватив себя руками за живот и раскачиваясь взад вперед. Невыносимо. Больно. Зачем он так? Зачем? Ну, не нужна она тебе была тогда, сейчас-то зачем этот скандал затевать? Сам же выбрал, сам все решил. А теперь пошел на попятный?

   Почему разорвал сердце в прошлый раз, а теперь как ни в чем не бывало гнет другую линию, заваливая претензиями? Это жестоко. Это доставляет почти физическую боль. Это убивает.