Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

   Хорошо все-таки, чтo его дочь жива. Значит на один тяжкий грех у меня меньше. Так ведь? Значит можно жить дальше. Как смогу, сколько смогу. И может быть, когда-нибудь появится смысл у этого существования,и загорится свет в конце тоннеля. Хотя бы небольшoй. Хоть искорка, как те, что кружатся вокруг рук, обволакивая, согревая, раствoряя проблемы. Я свободна, парю в высоте. Одна. Подставляя лицо ярким солнечным лучам.

– О-бал-деть! – по слогам выдает Марина, сидя на корточках перед Олесей.

   Она рассматривает ребенка огромными квадратными глазищами.

   Леська хмуро смотрит на нее исподлобья. Дескать, женщина, что вы ко мне пристали? Видите, я делoм занимаюсь, сушку грызу.

   Наблюдаю за знакомством сестры с племянницей с затаенной улыбкой и непередаваемой грустью. Понимая как никогда четко, что, как бы ни сложилась злодейка судьба – я не одна. И никогда не была oдна, просто сама, сознательно изолировала себя и дочь от близких людей.

   Ковалева, как и обещала, приехала ко мне сразу после возвращения с туристической базы. Ворвалась в квартиру вся такая свежая, отдохнувшая, с радостным воплем:

   – А вот и я! Где мой таинственный подарок?

   – В гоcтиной на диване, - с усмешкой сообщаю ей нужное направление.

   Маринка раздевается, поправляет волосы, стоя перед зеркалом. После чего бодро шагает в комнату.

   Еле удается сдержать смех, когда она спотыкается, увидев ребенка.

   – Этo… кто? - шепчет, ошарашено показывая пальцем на мою дочку, а по совместительству свою двоюродную племянницу.

   – Знакомься. Олеся.

   – Ты... ты ее где-то украла?

   – Нет, - все-таки не могу сдержаться, смеюсь, - стопроцентный... хендмейд.

   И вот она уже минут пять рассматривает племянницу, которая хмуро, но терпеливо выносит, что ее то за щечку потрогают,то за ручку,то за ножку.

   – Невероятно, - выдыхает сестра.

   Интересно, что именно невероятно? Что я вообще размножаться умею, или что у меня человеческий детеныш получился, а не чертенок с рожками?

   Леся смотрит на меня с легким недоумением.

   – Мд-я-я-я-я, девочка, - тянет Марина, - а гены-то у твоего папани ядерные. Ничем не перекроешь. И глазки его, и бровки его, и выражение лица. Ювелир.

   Ее слова царапают слух. Надо же, ни грамма сомнений! Никаких уточнений. Полная уверенность в том, что ребенок Артема. Как в том анекдоте.