Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Почти истерика. Нервы вибрируют. Я готова искать двойной смысл в каждом взгляде, каждом жесте, каждом слове. Невольно жду, что сейчас снова разразится скандал, от этого напрягаюсь, подбираюсь и завожусь еще большe. Мое намерение поговорить с ним спокойно, по-взрослому, растворяется, уступая место панике.

   Чувствую, что если Артем скажет хоть одно грубое слово, сорвусь к чертовой бабушке. Опять полночи не спала, думая о нем, о том, что вчера не пришел, продинамил нас, распаляя себя все больше и больше. И сейчас все мое недовольство, мои скопившиеся обиды пытаются прорваться наружу.

   – Так поехали, я вас отвезу, - кивает на свою машину.

   – Нет, спасибо, - отрицательно качаю головой, замечая, как он хмурится.

   – Нет желания, - для верности отступаю на шаг в сторону. И не только потому, что не хочу с ним ехать. Нет, просто не мoгу стоять близко к нему, чувствуя его тело, аромат его одеколона. Не могу. Потому что нестерпимо хочется прикоснуться, несмотря ни на что.

   В памяти всплывает его фраза, брошенная в порыве ярости в парке. О том, что не мое дело с кем он проводит время, что мы в разводе, и меня это не касается. Следом вспоминаю темноволосую тезку своей дочери, которую он держал за руку, когда представлял. Больно почти физически. Зато наваждение отступает. Делаю еще один шаг в сторону и для верности отрицательно качаю головой.

   – Мы на такси! Сейчас уже приедет.

   – Кристин, не страдай ерундой, я вас отвезу, – Зорин смотрит на меня, не скрывая недовольcтва, но голос ровный, спокойный.

    меня прoсто рвет на лохмотья. От этой нескончаемой боли, от обиды, от горьких сожалений о нашем прошлом. Рвет, перекручивает, и мне безумно хочется скинуть это с себя, выпустить пар, сделать так, чтобы ему тоже было плохо. Чтобы он кричал, ругался, в очередной раз убеждая меня в правильности принятого решения уехать обратно. Туда, где тихо, спокойно, где нет его.

   – Мы не поедем с тобой! – заявляю категорично, сложив руки на груди.

   – Можешь объяснить почему?

   Подхожу к его машине, бесцеремонно открываю заднюю дверцу, и раздраженно заглядываю внутрь:

   – Что-то не вижу у тебя детского кресла, – произношу с неприкрытой ядовитой иронией. Голос подрагивает, становится громче, чем обычно. Я уже готова спорить с ним до хрипоты, ругаться.

   ртем стоит, смотрит на меня исподлобья, молчит.