Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

   Кое-как беру себя в руки и возвращаюсь на кухню:

   – Ну, как ваши дела? - спрашиваю наигранно бодро и тут же спотыкаюсь, наткнувшись на пронзительный взгляд. Непроизвольно oтворачиваюсь в сторону, нервно потирая ледяные руки.

   – Нормально, – скупо отвечает на мой вопрос, и я кожей чувствую, что семимильными шагами приближаемся к очередному разбору полетов.

   Перемирие практически окончено.

   Не глядя на него, вынимаю Олесю из стульчика и уношу с кухни. Умываю ее, переодеваю и начинаю укладывaть.

   Пока лежу рядом с ней на кровати, легонько поглаживая по маленькой ручке, ртем стоит в дверях спальни. Сложив руки на груди, подпирая плечом дверной косяк и неотрывно наблюдая за нами.

   Каждой клеточкой чувствую его взгляд, его присутствие. Кажется, что не хватает воздуха, что все вокруг становится большим и давит на меня.

   Похоже, паника на подходе.

   С каждой секундой внутренняя пружина скручивается все сильнее. Внезапно понимаю, что смертельно устала, и не готова ни к каким разговорам.

   Глаза щиплет и снова хочется реветь, как в детстве, уткнувшись носом в подушку. Только проблема в том, что я далеко не маленькая. И мои проблемы кроме меня никто не решит. И не только мoи. У меня за спиной Олеcя, о которой надо думать в первую очередь. Надо делать так, как будет лучше для нее.

   В любой другой ситуации, если бы меня спросили, я бы с уверенностью ответила, что у ребенка должны быть оба родителя.

   Но у нас все не так, все неправильно.

   Изначально она была нужна только мне. То, что сейчас Зорин проявляет к ней интерес – ничего не меняет, абсолютно. Он сам не знает, чего хочет. Сегодня ему может быть интересно, а завтра снова передумает и уйдет, громко хлопнув дверью.

   Ладно я. Пореву, пострадаю, а в результате справлюсь, переболею.

   Правильно, незачем.

   Поправляю одеяльце, целую ее в щечку и тихонько поднимаюсь, мысленно готовясь к неприятному общению. Ни черта не выходит. С каждым мигом все сложнее держать себя в руках.

   Зорин, видя, что я освободилась, разворачивается и идет в большую комнату, и мне ничего не остается, кроме как следовать за ним.