Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Она не простит того унижения на дне рождения».

   – Шампанское, - с улыбкой произносит она, по-прежнему протягивая бoкал мне.

   Отрицательно качаю головой и прошу у бармена сделать коктейль:

   – Нет настроения для шампанского, - поясняю, равнодушнo наблюдая за тем, как она с трудом удерживает на губах легкую улыбку.

   Недовольно ставит мой фужер на стойку. ромко звякнув стеклом. Я смотрю на ленивые пузырьки, поднимающиеся со дна, и меня охватывает какая-то тревога, ещё не до конца понятная, но уже вполне ощутимая.

Сдавливающая сердце, студеной поступью проходящая вдоль позвоночника. Надо идти домой.

   Бармен ставит передо мной Пина Коладу. Киваю ему в знак благодарности, принимаю бокал и поворачиваюсь к Абаевой:

   – Ну, что за перемирие?

   – За перемирие, – кивает она, и мы звонко чокаемся бокалами.

   Пьем молча. Карина чуть ли не в два глотка опрокидывает в себя содержимое своего бокала, морщась от пузырьков, бьющих в нос, а я неторoпливо потягиваю коктейль через трубочку, наблюдая за тем как уже бывшая подруга снова делает заказ.

Садится, развернувшись спиной к барной стойке, и чуть шальным взглядом рассматривает людей на танцполе.

   – Знаешь. Я бы рада с тобой ещё посидеть, помолчать, подумать о личностном росте, – усмехается она, – но извини, скучно.

   Угу, зато с тобой, бл*дь, очень весело!

   Она бодро вскакивает на ноги, поправляет закатавшийся подол и скрывается в толпе, задорно махая рукой кому-то из знакомых.

   Облегченно выдохнув, сижу, рассматриваю свой бокал, задумчиво перемешивая слои соломинкой.

   Как же хреново! Сил нет! Надо что-то делать, и я имею в виду не этот вечер, а всю свою жизнь, пропитанную горечью, ложью и сожалением.

   Может все-таки стоит набраться смелости и поговорить с Зориным? Упасть на колени и молить о прощении? Я уже была готова даже на это. Что угодно, лишь бы избавиться от шипов в груди. Не думала, что так сложно что-то скрывать, когда душит чувство вины, когда сожаления о содеянном разъедают изнутри.

Я оказываeтся не настолько сильная, чтобы молча все проглотить, запрятать в темных закутках своей души и идти дальше. Мой настрой все сложнее скрыть, все труднее сдержать желчь, плещущуюся внутри. Артем не дурак, прекрасно чувствует, что со мной что-то не так. Он пока ещё не понял, что меня просто ломает, и стоит только прикрыть глаза, набрасываются мучительные воспоминания. Но поймет. Обязательно поймет.

   Надо что-тo с этим делать.