Насекомые и волшебники, или Фотосессия

Я вас видел не только в офисе и по делу, я вас просто видел. Скажите, с кем мы на прошлой неделе через забор лазили? С кем мы катаемся наперегонки без правил? Кто чуть не придушил Анджерри? Кто летал над крышами? Кто переиграл Барберини в его же игру? Кто заставил признаться Джильи, в конце концов?

— Ну да, кажется, это всё обо мне. Но вместе с тем — как будто о другом человеке. Не о том, который сейчас отражается в зеркале.

— Понял. Пошли, — он взял её за руку и мигом спустился по лестнице в гараж.

Трое остальных участников были там, паковали разные нужные вещи в машину.

— Ну как? Готовы? — первым делом спросил Лодовико.

— Момент. Есть у нас с полчаса? — спросил Себастьен.

— Ну, есть, — Лодовико обычным образом нахмурился. — А что тебе?

— Выводи технику на улицу.

Через три минуты Элоиза сидела на помянутом байке, держа Себастьена за талию, на голову ей надели шлем, а на руки перчатки. Байк взревел и понёсся в темноту.

Ветер в лицо. Скорость — безумная, крышесносная, прекрасная скорость. Спина Себастьена.

Её волосы развеваются где-то сзади, мимо проносятся дома, и только луна следует за ними и не отстает, аккуратно вписываясь в повороты. Улица стелется под колеса, неровности заставляют их подпрыгивать, и кажется, что они летят. Летят куда-то сквозь ночь и сквозь беды и сквозь неудачи и сквозь тайны… Вперед. Вперед и вверх. И вниз. И дальше.

А потом вдруг оказалось, что они у базы-восемь и Лодовико беспокойно спрашивает — ну что, уже можно?

— Рафаэлита? — шепотом говорит Себастьен.

 — Есть контакт?

— Есть, — кивает она, и понимает, что это правда, всё совместилось и стало хорошо.

— Отлично. А теперь ещё раз — сама.

— Сама. Одна. Берите и поезжайте. Сделайте такой же круг, как мы сейчас, и возвращайтесь. Вы вроде говорили, что умеете?

— Я давно не… — мотает она головой, но он не слушает, усаживает её и крепко целует на глазах у всех. То есть у Лодовико, Карло и Анны.

— Эй, а она умеет? Она справится? — слышится из-за спины вопль хозяина.

— Лодовико, дурак, разве донна Эла хоть раз с чем-то не справилась?

И снова ветер в лицо, и он поёт вместе с ней, и луна летит за правым плечом, а теперь уже за левым, запуталась в ветках сосны, нет, выбралась и тоже летит, летит дальше.

И она, Эла Винченти, тоже летит, и что-то такое древнее и сумасшедшее поднимается из самых глубин её существа, то, что заставляло её делать, бороться, справляться и побеждать саму себя, всю её жизнь, от далёкого и почти неведомого начала и до сегодняшнего дня.