Онлайн-библиотека книг
Потому что первой фраза мужа была такая:
– Ты чего на себя нацепила?!
Окинул ее всю – от свежевымытых волос до обутых в выходные туфельки ног – пристальным взглядом и повторил:
– Чего вырядилась-то? И размалевалась, как павиан?
– Тебе не нравится? – растерялась Ася.
– Я вроде не в бордель, а домой пришел, – дернул плечом муж. И нагнулся расшнуровывать ботинки.
– А я думала… у нас с тобой романтический вечер будет, – пролепетала она.
– Господи, Ася, давай не сегодня! – раздраженно откликнулся он. – Я устал, как собака.
Он снял дубленку, равнодушно отстранил Асю, прошел в кухню… и замер на пороге.
Ася – она чуть задержалась в коридоре – услышала его дрожащий от гнева голос:
– А это еще что?!
Она поспешно бросилась в кухню – неужели горящая свеча упала? – но все здесь оказалось в порядке. И накрытый стол (крахмальные салфетки, парадные серебряные приборы). И свечи. И цветы – они, окончательно отогревшись и привыкнув к своим вазам, еще красивее стали.
Мишка резко обернулся к ней:
– Откуда вся эта дрянь?!
И Ася – откуда только в ней взялось столько агрессии? – еле подавила желание схватить ближайшую свечу и затушить ее об этот гневно подергивающийся рот.
Она уже поняла. Но все-таки устало спросила:
– О чем ты, Миша?
– Цветы. Откуда? – сквозь зубы выдавил он.
– Курьер принес, – пожала плечами она.
– Что за бред!
– Я решила, что это ты прислал, – пробормотала она. И, еле сдерживая слезы в голосе, добавила: – Так обрадовалась. Весь день о тебе думала. Ждала.
Про свежеперестеленную постель Ася решила не упоминать.
– Оч-ч-чень интересно, – зловеще протянул он. – И что же это был за курьер? Конь? С большими яйцами?!
– Миша! – вспыхнула Ася.
– Славно повеселились? Вижу – славно. Ты курьера небось в этом халате встречала? А где был Никита? Закрыли в другой комнате, пока сами в постели кувыркались?
– Знаешь что! – Ася тоже начала закипать.
– И что же я должен знать? – вкрадчиво поинтересовался муж.
И она сорвалась.
– Ты – козел, – прошипела Ася. – Самодовольный, провинциальный козел.
– Вот как? – опешил он.
– И еще ты трус. И крохобор. И я тебя больше не люблю.
