Наш маленький Грааль

И спросила: – А что пропало?

– Не знаю, Машенька, пока не знаю. Я в квартиру-то не заходила, боязно. И участковый не велел. Он сказал, что наряд вышлет, чтоб ждали. И чтоб я хозяев разыскала, вот я и звоню… Ты ведь приедешь?

– Что мне остается… – буркнула я.

…И, так и не попив чаю, помчалась домой – под ехидным взглядом кафедральной секретарши. И под ее же глумливый комментарий:

– Да уж в последние дни вы, Мария Климентовна, работой себя не утруждаете.

Неудобно, конечно, перед коллегами, но кому еще в ситуации разбираться? Маму я решила посреди школьного дня не дергать, а отца, он опять в своей экспедиции, сейчас и не вызвонишь.

Когда приехала – опять траты! – на такси, обнаружила: у подъезда стоит милицейский «козлик», а в квартире полно народу. Двое в форме. Один в штатском. Да еще понятые – тетя Люба и алкаш Петрович с третьего этажа.

На меня набросились с порога:

– Гражданочка! Быстро показывайте, что пропало.

Я первым делом кинулась в родительскую спальню, где мама без особых фантазий хранит сбережения и золото под стопкой белья."

"Дрожащими руками приподняла простыни – и в изумлении обнаружила «секретную шкатулку». А в ней – наши, так сказать, фамильные драгоценности (кольцо с рубином, кольцо с фианитом и ожерелье с четырьмя крошечными бриллиантиками), а также тощенькую стопку тысячных купюр.

– Все на месте, – растерянно пролепетала я.

– Та-ак, – отчего-то расстроился один из милицейских. – Очень странно. Может, и не было никакой кражи? А вы просто дверь забыли запереть?!

– Я ж не бабка в маразме, – пожала я плечами. – К тому же она сама захлопывается.

– …И щелкает, – пришла на помощь тетя Люба. – Очень громко, я всегда вздрагиваю. И сегодня тоже щелкнула.

Милиционер с неудовольствием покосился на нее и велел:

– Тогда дальше проверяйте, что тут у вас еще могли украсть? Телевизор, ди-ви-ди, мобильные телефоны, компьютер?

Да уж, если Максов новый, весь в апгрейде, комп пропал, он точно этого не переживет.

…Но и компьютер тоже оказался на месте. И телевизор. И ковры. И хрустальные вазы. Только на второй полке серванта, где еще сегодня ночью красовалась дедова чаша, зияла пустота.

– Вот, – растерянно показала я. – Здесь ваза была. Антикварная.

– Оценочная стоимость? – со знанием дела переспросил милиционер.

– Две семьсот, – откликнулась я.