Наш малыш - моя тайна (СИ)

Но никаких денег по счетам отеля и личным счетам Майки и Максима не проходило. Обыски тоже ничего не показали. Хотя возможно, мошенник банально соврал.

Нас отпускают, за воротами уже ждет Виталий на машине. Идем к стоянке, автомобилей на ней много. Люди выходят, отъезжают. Только одна женская фигура стремительно направляется к нам. Хоть она в кардигане с капюшоном и очках, узнаю ее сразу. Майя!

— Максим, постой, — просит она.

Губы Шарапова превращаются в нитку. Представляю, как ему неприятно. А я удивлена, что Майку выпустили.

Бывшая подруга сразу отвечает на немой вопрос.

— Меня освободили под подписку о невыезде, — поясняет она, — Макс, мне нужно сказать тебе важную вещь. Сядем в машину?

Немного задевает, что Майя не замечает моего присутствия. Однако интерес перебивает чувства. Что ей нужно? Макс, видимо, тоже озадачен. Для начала он отпускает водителя, тот доберется домой сам. Потом его внимание возвращается к Майке.

— Хорошо, садись. Таня, присядешь пока сзади? — он берется за дверцу, подает мне руку.

Киваю, так все же будет удобнее. С удовольствием подмечаю, что оставаться с Майкой наедине Шарапов даже не планирует. Он открывает перед ней дверцу переднего пассажирского сидения. Управляющая залазит, мы закрываем двери и окна.

— Те купюры, — Майка сразу переходит к сути, — которые сожгли Марья и Юра… Их принес человек Демьяна. Клянусь, я до последнего ничего не знала! Он сказал — тебе занесут благодарность. Я думала, это был бельгийский шоколад и цветы. А когда раскинула мозгами, откуда взялась наличка… В общем, я очень сожалею, Максим.

И я благодарна детям, которые спалили деньги. Иначе я могла дрогнуть, закинуть их в сейф или на счет. Был бы новый виток проблем. Прости, Макс.

Максим качает головой.

— Уходи, Майя. Надеюсь, ты сделаешь выводы из всей этой ситуации. Лично я свои уже сделал.

Майя слушается Шарапова и без лишних слов покидает авто. Мы сидим молча, Макс не трогается. Сегодня вскрылось много информации — подтвердились некоторые догадки, что-то стало неприятным открытием.

Не знаю, о чем думает Макс, но я пока не могу четко обозначить отношение к происходящему. Рада лишь, что все закончилось. И очень соскучилась по детям.

— По-моему, большую плитку бельгийского шоколада я должен Марьяшке, — Макс нарушает тишину.

Не пойму, серьезно он или с горькой иронией. Но у меня свое мнение.

— Да, Юрка с Марьей косвенно помогли тебе и… даже Майке. Но не нужно приравнивать шкоду к геройству.