Да, иногда я попадаю в капкан, потому что кто-то его ставит, но в моих действиях всегда было одно желание – защитить тебя и…
– … и что?
– и придумать, как можно сделать так, чтобы ты была со мной и это не противоречило закону.
Я поджимаю губы и улыбаюсь.
– Саш, я в командировку эту уехал, чтобы никто не зацепился за то видео, и не нашел его. Я с Ромкой поссорился, я от денег отказался, которые заработал, чтобы он выплатил отступные за его удаление. Я посодействовал, чтобы у твоего отца там были приемлемые условия, насколько конечно они там могут быть приемлемыми.
Когда уехал, я мало того, что всех ребят попросил присмотреть за тобой и не оставлять одну, но еще охрану тебе нанял, потому что за тобой следили. Сегодня я выселил девушку, которая мне помогает решить вопрос с твоим отцом. Я за котом твоим ухаживаю, спать ему разрешаю на своей кровати. Ну, что мне еще надо сделать?
– Кто следил?
– Я разбираюсь, но уже никто не следит.
– Мне угрожала опасность, а ты уехал?
– Вот не надо сейчас переворачивать.
Я еще раз говорю, у тебя была охрана. Я все контролировал. От тебя требовалось не копать это дело. А без меня бы ты его и не раскопала, поэтому от тебя быстро отстали."
"Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. За мной следили, мне угрожала опасность, а его не было рядом.
– Если бы я был тут, все было бы еще опасней. Наш с тобой “союз” сразу бы вызвал подозрение, что я занимаюсь этим делом. Я подставил бы обоих. Мне надо было уехать, чтобы все успокоилось. Каждое мое слово ты можешь уточнить у отца.
Он подтвердит, что сам мне это говорил.
Я уже не сомневаюсь. Он держал меня в поле зрения и все это время фактически был рядом.
– Юр, а если ты за мной следил, как не узнал, что я беременна?
– Саш, мне пару раз доложили, что Рома у тебя был. Мне было… Я не хотел знать подробностей. Поэтому в личную жизнь попросил не лезть. Мне докладывали только об охране тебя и слежке.
– Ты думал я с Ромой?
– Да. Это не логично? Смотри, кто пришел, – Юра чуть сдвигает камеру и показывает Ахилла, который ложится рядом с ним.
Не могу поверить, что прокурор разрешил коту спать в его кровати. – Сань, при нем можно вообще говорить?
– Даже, если он что-то понимает, все равно никогда нам не расскажет, какие мы странные. – И нелогичные.
Юра смеется, а потом переводит камеру на себя.
– Прости меня, – я тоже виновата, я знала это, но до этого моя обида покрывала все и не давала вырваться чему-то другому. – За то, что в суде не сдержалась и сказала все так.
