Я снова пытаюсь дотянуться до пятки. Когда уже этого живота не будет…
– Давай, я помогу, – Юра ставит переноску с котом на пол и присаживается.
Аккуратно обхватывает мою лодыжку, расправляет подпятник. А у меня простреливает внизу живота. Эти касания неспециальные… Архивы поднимают с грифом “запрещено вскрывать”, но хочется, чтобы продолжал. Он, скорее всего, и не вкладывает в это так много, как я чувствую, но меня накрывает, так хочется нежности и объятий. Массажа пяточек.
Откидываю голову, пока не упираюсь затылком в стену, вспоминаю, какой массаж он умеет делать.
Ненавижу и хочу. Ладно, не ненавижу. Обижена на него, но все равно хочу.
– Все, можем идти, – отпускает ногу, обувается сам.
– Да.
Забирает кота в переноске, помогает мне подняться. Я позволяю.
– Мне кажется, ему это клетка уже маленькая.
И правда его шерсть торчит через все отверстия.
– Он просто пушистый очень.
Спускаемся в лифте. Я смотрю на Ахилла, но чувствую, как Юра рассматривает меня. На родинке на шее фокусируется. Мельком пересекаемся взглядами, я не могу дольше рядом с ним.
Память отказывать начинает. Во мне столько злости и обиды было, что сейчас с трудом могу вспомнить все. Только то, что он папу посадил, на переднем плане.
Юра сначала ставит кота на заднее сидение, пристегивает его. Потом помогает сесть мне, тоже пристегивает. Опять в его машине. Опять этот запах. Опять едем вместе. Общие дела какие-то.
– В какую клинику едем?
– Вот по этому адресу, – протягиваю ему визитку.
Мы отъезжаем от дома.
Едем в тишине. Я слышу, как сама же шумно сглатываю.
– Я видел коробки у тебя в квартире, розовые. У тебя будет девочка?
Девочка… Если бы… Все равно же узнает когда-то. Может, надо начинать готовить?
– Не совсем девочка.
– То есть не совсем? Мальчик?
– Нет, – выдыхаю, собираюсь с мыслями.
– Мау, – на заднем сидении мяукает Ахилл, я сразу оборачиваюсь, Юра притормаживает.
– Что с ним? – спрашивает, потому что оторваться от дороги не может.
– Не знаю, – киваю ему, – Ахилл, ты как?
Кот вяло открывает глаза и смотрит на меня пару секунд, потом опять закрывает.
– Ну, Ахиллес…
– Саш, не накручивай. Сейчас покажем врачу, он поднимет его на ноги. Еще бегать будет.
Сворачиваем на светофоре.
– А если нет?
– Не думай о плохом. Врачи на то и врачи, чтобы всех спасать. Протезы собакам ставят, выхаживают, а наш просто отравился чем-то.
Наш… С каких это пор он стал нашим, интересно. Как совместное имущество.
– Мы приехали.
Паркуемся возле клиники.
