Я удивленно вскидываю брови, но не перебиваю. Златовласка пьет шампанское, закусывает тортом и начинает много разговаривать. Под действием алкоголя она расслабляется и отпускает себя.
Доев свою порцию, я ставлю тарелку на стол. Запиваю холодным чаем. И нагло разглядываю Сашу. Внешне она очень мне понравилась. Теперь хочется увидеть без одежды. Без куртки и свитера. Чтобы трогать, чувствовать. Фантазия тут же рисует, какая у Саши фигура и грудь. Тут точно тройка, не меньше.
— Ты испачкалась, — произношу я, поднимаясь глазами к хорошенькому лицу.
"
"Саша в этот момент заканчивает рассказывать, как сложно ей давалась выпечка мучных изделий.
— Испачкалась? Где?
Я подхожу ближе, смотрю на нее сверху вниз. Глазища большие, горящие. Пухлые губы слегка приоткрыты. Представляю, как она этими сочными губами будет принимать мой член. Глубоко и часто. От развратных мыслей в паху ощутимо тяжелеет.
Обхватываю ее лицо ладонями. Склонившись, слизываю с уголка губ каплю крема.
— Вот здесь.
Златовласка не дышит, кажется.
Я вжимаю ее в себя, Саша упирается ладонями в грудь. Заметно напрягается, но не отталкивает. Пахнет сладко — ванилью, корицей. Не духами — своими кондитерскими штучками. Колдовскими. Потому что приворожила меня с первой встречи. Попробовал фруктовые корзинки и пропал.
Касаюсь губами ее губ. Действую максимально нежно и осторожно, чтобы не спугнуть. Будто по тонкому льду хожу.
Саша вздыхает, встает на носочки. Обнимает меня за шею. И всё. Голову сносит.
Впиваюсь в ее губы, жадно сминаю. Толкаюсь языком в рот, она позволяет. Ерошит мои волосы на затылке и тихонечко стонет.
Торт вкусный, но она еще вкуснее. Оторваться нереально. Я понимаю это, когда пробую. Еще и еще.
Проскальзываю ладонью под теплую плюшевую пижаму, глажу идеально плоский живот. Для кондитера это законно вообще? Я не ошибся, когда представлял Сашу без одежды. Она хороша. Хороша — не то слово. Златовласка охуенна. Скольжу ладонью выше по гладкой коже. Касаюсь груди, нетерпеливо сжимаю.
Точно, тройка. Упругая, сочная. Блядь, увидеть бы глазами.
— Саш, поехали куда-нибудь, — жарко шепчу я ей в губы. — Хоть на другой конец света отвезу, если в городе не хочешь.
Златовласка резко отшатывается, вскидывает на меня свои глазища. Часто моргает и отходит на шаг назад.
— Ваня, я не могу. Это ошибка. Огромная ошибка.
Она поднимает правую руку, но я не сразу соображаю, в чем дело, из-за сильной похоти, затмившей разум.
