Вещи, заботливо сложенные подругой в чемодан, безжалостно вытряхиваю на пол. Не поеду я никуда! Не поеду, и точка. Со спокойной душой ложусь спать, Черри укладывается где-то в ногах и начинает громко храпеть. Первое время, когда я только подобрала собаку с улицы и привела в квартиру, никак не могла привыкнуть засыпать под храп, но сейчас это моя персональная колыбельная.
Я закрываю глаза, во сне вижу Костю. Мутно и неясно. Кажется, мы смотрим телевизор в нашей квартире и едим попкорн, а затем муж встает с дивана, прощается и уходит.
Я откуда-то знаю, что он уходит навсегда, но почему-то не останавливаю его.
Просыпаюсь в холодном поту, смотрю на вибрирующий рядом с подушкой телефон. Тут же снимаю трубку. На другом конце мама. Она начинает день без приветствий. С крика.
— Куда-куда ты собралась, Александра? В Москву?
— Мам, доброе утро. — Я прочищаю горло.
— Ты в своем уме? Ехать в Москву одной? Что я Варламовым скажу? Что подумает о тебе эта семья? Что, в конце концов, подумаем мы с отцом? Хотя тебе, конечно же, плевать!
Я поднимаюсь с кровати и нервно хожу по комнате.
Бросаю взгляд на настенные часы. Шесть утра. Я проспала встречу с Иваном! Можно спокойно принять это за знак, но…
— Мам, почему ты решила, что поехать на кондитерские курсы почти преступление? Почему в свои двадцать четыре года я все еще должна перед тобой отчитываться? — спрашиваю, ощущая, как закипаю от гнева. — Почему Варламовы должны руководить нашими жизнями? Твоей и моей.
Ты никогда не задумывалась, что это неправильно?
— Ах ты… дрянь неблагодарная! — возмущается мать. — Забыла о том, сколько эти люди сделали для нас хорошего? Забыла, из какого дерьма…
Я тут же сбиваю вызов, бросаю телефон на диван и сжимаю пальцы в кулаки. Ненавижу. Ненавижу их всех. В такие моменты — особенно сильно.
Смотрю на испуганную Черри, на валяющийся посреди комнаты чемодан.
— Малыш, ты отпустишь мамочку в небольшое путешествие? Клянусь, Светлана о тебе позаботится не хуже меня!
Бульдожка спрыгивает с дивана и подходит к чемодану.
Я тут же бросаюсь собирать вещи. Даже не собирать… Комкаю их и придавливаю собственным весом, чтобы получилось закрыть замок. По вискам катятся капли пота, дыхание спирает. От горечи, отчаянья и тупой, ноющей боли в области сердца.
Надеюсь, я не опоздала? Иван все еще ждет? Света права: он не похож на насильника. Если что-то пойдет не так, просто сбегу.
