Конечно же не бросил! Просто отошел в сторону, чтобы купить какао в картонном стаканчике. Себе взял кофе.
Приняв из его рук горячий напиток, делаю глоток и ощущаю, как приятно обжигает горло.
— Спасибо. Я думала, что мы… тоже потеряемся.
— Шутишь, Саш? Я тебя всегда найду.
Его тон не оставляет никаких сомнений.
Потом Ваня, немного замешкавшись, достает из кармана куртки… леденец на палочке в форме петушка!
— Боже, как? Где ты его взял? — недоумеваю я.
— Говорил же, что для меня нет ничего невозможного.
— Ох уж эта твоя самоуверенность.
Но спасибо, Вань.
Мне приятно. Настолько, что душат слезы, но не от горечи и расстройства, а от радости. За ту девочку, что ждала отца на площади.
Допив какао, выбрасываю пустой стаканчик в урну и посматриваю на часы. Десять минут прошло, а фейерверка все еще нет. Стоит ли ждать или лучше вернуться в гостиницу? День кажется бесконечно долгим. Столько разных событий произошло…
Заметив, что я дрожу от холода, Северов расстегивает куртку и не спрашивая заключает меня в свои объятия.
От неожиданности теряюсь. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю приятный запах мужского парфюма. По привычке хочу оглянуться по сторонам, убедиться, что на нас не смотрят, но потом вспоминаю, что я нахожусь в сотнях километров от родного города. Нас никто не увидит. Никто не сдаст. Никто не узнает об этом. Никто и никогда.
Сначала просто стою, опустив руки вдоль туловища, а затем чуточку смелею и обнимаю Северова за талию. Он высокий, я едва достаю ему до плеча. В голове крутится столько разных мыслей, что самой себе удивляюсь.
Наверное, я соскучилась по объятиям, по уверенности и надежности. Иван дарит именно это ощущение. Поэтому не сопротивляюсь.
Решившись, поднимаю взгляд. Северов обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза.
Я нервно сглатываю, сердце ударяется о ребра и сбивается с ритма.
— Ты без шапки, — тараторю быстро и взволнованно. — Холодно ведь.
— Ты тоже без шапки, — усмехается Иван, продолжая исследовать меня глазами.
Особенно долго смотрит на губы.
Я облизываю их и, чтобы не рухнуть в обморок, крепче обнимаю Северова.
— Рядом с тобой мне жарко, — произносит он.
— И мне с тобой. Горячий, как печка.
Хочу добавить, что уже достаточно согрелась и можно меня отпустить, но замечаю на красивом мужском лице легкую улыбку. Иван склоняется надо мной, касается губ. И всё… Мир перед глазами кружится, мелкие огоньки на елке сливаются в одно большое пятно. Я зажмуриваюсь от удовольствия и позволяю себя целовать.
