В номере надо не забыть переложить его в кошелек или, на худой конец, просто в сумочку, чтобы не потерялось. Этой утраты я не переживу.
Опустив взгляд, пытаюсь сдержать подбирающиеся к глазам слезы. Мир не перевернулся, земля не задрожала. Я по-прежнему жена своего мужа. И сердцем ему верна.
У Ивана звонит телефон, я пью уже остывший глинтвейн. Хочу ещё.
Северов, пользуясь моим замешательством, снимает трубку и глухо приветствует собеседника.
Я встаю из-за стола и указываю рукой в сторону стойки. Мол, отойду ненадолго.
За добавкой. Успеваю услышать, как Иван говорит кому-то, что уехал из города."
"— …День рождения? А, точно, забыл. К тому времени, конечно же, вернусь.
Пройдя между тесными рядами столов, шумно вздыхаю и прошу бармена сделать мне порцию глинтвейна. Хорошая вещь. Успокаивающая.
Оплатив заказ, возвращаюсь за столик. Северов как раз прощается с товарищем и обещает, что поздравит его с именинами.
Я задумываюсь о том, что вообще знаю про Ивана? Он новый директор завода. Молод, богат и, чего уж скрывать, привлекателен.
И… и похоже, что больше ничего не знаю. Ноль информации.
— Понравился? — спрашивает Иван, глядя, как я пью глинтвейн.
— Очень. Надо будет подкинуть хозяйке идею продавать этот чудо-напиток в «Плюшке и Ватрушке». Правда, боюсь, тогда меня вышвырнут с работы за пьянство.
Лицо Северова трогает легкая улыбка, он улавливает шутку.
Мы выходим из кофейни и вновь идем на горнолыжную трассу. Только в этот раз забираемся на подъемнике немного выше. Я стараюсь и, кажется, делаю успехи.
Страх, что не получится, постепенно растворяется. Без падений, конечно же, не обходится. Первые несколько раз Иван подъезжает, чтобы помочь подняться, а потом я встаю сама.
В один из подъемов Северов остается ждать внизу. По моей просьбе — будет снимать на телефон. Хочу отправить видео Светке, чтобы заценила. Подруга у меня та еще экстремалка. Уверена, что она похвалит и порадуется.
Заняв исходную позицию, делаю глубокий вдох. Ставлю лыжи, как учил меня Иван. И к собственному ужасу, замечаю внизу Алину в компании подружек.
Они стоят чуть поодаль от Северова и пристально за мной наблюдают. Перешептываются, взрываются громким хохотом, который слышно даже здесь.
Это выбивает из колеи. Ошибка будет провалом. Если струшу и не съеду, то покажу им свою слабость. Выпитый глинтвейн приободряет, я все же начинаю спускаться. Сначала медленно и осторожно, постоянно притормаживая, а затем увереннее. Сердце часто стучит, адреналин зашкаливает.
