Наша игра

– Велели спросить, – черемисы почему-то почти никогда не называли имен и говорили в третьем лице, – тебе помощь нужна?

– А чем должен буду?

– В силу войдешь, сочтемся.

Я подумал. Помощь явно не помешает.

– Помощь нужна. Скоро будет?

Вот так-так. А мы ни ухом, ни рылом. Хотя черемисы не нападают просто так – только если видят в тебе врага…

В это же самое время Забродин и сам думал, что ему делать.

В дерьме он был… ну если и не по уши, то близко к этому. И он хорошо это понимал. Уголовный кодекс сейчас шутки шутить не любит, прокуроры и судьи – тем более.

Московские и казанские подвели, не помогли, как обещали. Он теперь понимал, почему москвичей так ненавидели в регионах: обещают много, делают мало, так и норовят хапнуть сколько-то – и ноги.

И он хорошо понимал, что те, кому он заносил в Ижевске, его не прокрышуют, не впрягутся, когда он тонуть будет.

Тони, на твое место – с десяток претендентов. Ну не десяток, но точняк пара найдется.

Надо искать новую крышу.

Вспомнив, что у него есть депутатство в кармане, Забродин рванул в Ижевск.

Уже вечером его забрала машина, охрану он оставил.

Со стороны АСКО был Ильясов, депутат. Бывший адвокат, но у него адвокатская контора прямо в офисе АСКО была, и он никакими другими делами не занимался. И палево тоже у себя в сейфах хранил, потому что просто так адвоката тоже не обыщешь.

Ильясов достал чекушку, налил в стакан для виски, подвинул Забродину.

Ильясов пожал плечами.

– А говорят, Аллах под крышей не увидит.

– Аллах все видит. С чем пришли?

– Да так и скажите. Припекло?

– Можно вам один вопрос задать?

– Вот какого хрена все жахаются в десна с Москвой, а? Там что, медом намазано?! Даже сейчас?!

– Я могу и уйти, – обозначил движение Забродин.

Адвокат покачал головой.

– Не можете. Если бы могли, вы бы сюда и не приходили, так?

Забродин не нашел, что ответить. Потому что это так и было на самом деле. Ильясов извинился, вышел.

– Давайте. С самого начала. ФИО, должность… и по порядку.

– С таких. Хотите с нами работать?

– Сдаете всех. Нет – с вами и говорить тогда не о чем.

Разговаривали долго, точнее почти час был монолог, потом Ильясов, вооружившись бумагой и ручкой, начал задавать вопросы. Напишет на листочке блокнота вопрос, покажет – отвечай.

Потом, когда закончились вопросы, Ильясов выключил магнитофон, спрятал.