Наша игра

Трошков лежал на спине, его сфотографировали, потом осторожно перевернули. Одна пуля в затылок, разворочено все. Похоже, не перемещали.

Бывший подчиненный. Еще с учебки друг друга знали. С милицейской школы.

– Убрали информатора? – вслух поинтересовался прокурорский. – Платить не захотели.

У полковника Попцова потемнело в глазах, рука сама упала на пистолет.

Навалились, со всех сторон, за руки схватили.

– Товарищ полковник, нельзя же… успокойтесь.

– Убью… крыса канцелярская…

Прокурорский от греха подальше смылся.

На дороге тормознули еще две машины – эфэсбэшники.

Граница Удмуртии и Кировской области, лес

В России есть много глухих мест, но главные из них – не в Сибири, как кто-нибудь думает.

Ведь глушь – это не просто глушь. Не просто тайга, как в Сибири, или пустота, как на Севере. Куда более страшная глушь – это те места, которые раньше были как-то обжиты человеком, а потом им были покинуты. Или кто-то остался – один из десяти. Вот это – настоящая глушь, с покосившимися избами, уходящей в никуда ниткой узкоколейки и брошенными трелевочными тракторами да зонами, тоже брошенными.

Это – по-настоящему страшно…

Пожилой, но все еще крепкий человек с жестким, словно вырубленным из камня гор лицом передал гарнитуру рации молодому парню, который постоянно был при нем, привычно погладил висящий на боку «МP5SD».

Несколько кавказцев – пожилой был у них старшим, – сверившись с картой, углубились в лес. Перед тем как уйти, один из них оставил рядом с машинами ловушку из гранаты…

Лес был знаком пожилому, как и любому чеченцу, но не русский лес.

Русский лес сырой, там нет черемши, которую собирают все чеченцы и которая стала одним из национальных блюд, но тут есть грибы. Как и почти все пожилые чеченцы, этот не ел грибов. Потому что в ссылке, которую их народ отбывал в Средней Азии, они во многом приняли местные обычаи, а там грибы не едят, потому что грибы носят такое же название, как и конские гениталии. Но сейчас такое время пошло, что и свинину есть будешь, и грибы только так полетят.

Идти по русскому лесу тяжело. Он сырой. Папоротника много, заросли целые. Есть и орешник – орехи есть и в чеченском лесу, если ушел в лес – тоже можно покушать, если совсем нечего есть.

Впереди просветлело – дорога или еще чего…

Ваха, их проводник и снайпер, залег у края опушки, смотря на мир через оптический прицел автоматической G3, лежал какое-то время, затем показал палец.