Наша игра

В Молдове банки были так бедны и отсталы, что многие вели учет по старинке, без электронных программ. Через них было прокачано денег больше, чем бюджет Молдовы за несколько лет. Схема проста – делается решение молдавского суда по иску молдавской компании к российской, по нему из России выводится безнал. Дальше – он либо превращается в нал, либо идет на иностранные счета.

В Беларуси были разрешены казино, а границы между двумя странами не было. Нал с казино возили в Москву фурами и железнодорожными вагонами.

Проплачены были все – с белорусской стороны до самого верха.

Дербанили через Казахстан. Через Таджикистан.

Через Прибалтику, наконец.

То, что по мелочовке собирается, – это так, самодеятельность. Их в случае чего и берут, и крутят по полной. Не трогают тех, у кого в собственности банки и целые хаты, доверху набитые баблом. Как хата одного полковника. Потому что все деньги – чьи-то, и за них найдут и наизнанку вывернут…

Бело-лунный «Рейндж Ровер» и неприметная бортовая «Газель», на которой была реклама доставки чистой воды, стояли в одном из проулков Москвы.

Проулок был обычный, ничем не примечательный – с эклектичной архитектурой, грязненький…

– Здесь, – ответил Ибрагим, часто облизывая губы.

– По-разному бывает. Миллиард, полтора…

– Рублями. Тут на доллары меняют, но их привозят.

– Смотри, – раздалось с заднего сидения – соврал, на куски порежем, не посмотрим, что нохчо…

Ибрагиму было сильно не по себе, хотя он и находился в окружении своих, нохчо. Просто он уже слишком вжился в московскую жизнь.

Он привык жить в Москве, ходить по ее улицам, развлекаться так же, как москвичи, жить, как москвичи. И хоть он сам себе в этом не признавался, он считал своими только городских чеченцев, причем продвинутых. Тех же, кто в горах живет, он считал зверьем, хотя никогда бы в этом вслух не признался.

И теперь он был среди чужих.

– Не знаю. Тут фээсбэшники рулят.

– Налоговая, может быть. Без ее крыши…

– Э, брат, смотри… – раздалось с заднего сиденья…

Навстречу им ковылял человек… какой-то странный человек.

Во-первых, он шел по проезжей части и его это ни разу не напрягало. Во-вторых, он был в рваной одежде и, кажется, раненый или это грязь была. Но его это ничуть не напрягало…

Он целенаправленно ковылял к машинам.

Человек дошел до машин… он как-то странно ткнулся в нос «Рейнджа», как будто не видел машину. Ткнулся, постоял, как будто не зная, что делать, затем начал обходить… стекла были тонированные.