Наша личная война

У тебя как?

Да, правильно – «двадцать два». Петрушин считает про себя секунды – так лучше ориентироваться в измерении боя, в котором время с первым же выстрелом растягивается и становится как будто резиновым. Сутки подготовки, три часа неподвижной лёжки, двадцать две секунды чистого времени боя. Серёгу тоже в своё время учили считать от первого выстрела до констатации отсутствия пульса у врага. Он так и не привык к этому. Это вообще не так просто, как кажется, длительная практика нужна.

– У меня дубль пусто, – отведя взгляд, доложил Серёга.

 – Ну не смог я – в неё! Не готов был…

Глава 11

Рыжая Соня

Тротиловая пятница

Мы уже подъехали к Толстой-Юрту, а я всё никак не могла прийти в себя. Такого страшного шока я ещё ни разу в жизни не испытывала. Нет, я не юная институтка и в жизни моей всего было вдоволь. И боль души была, такая, что в мире нет ничего сильнее, и горечь утраты, и на трупы насмотрелась – не дай Аллах никому…

Но такого я ещё не видела. И никогда представить себе не могла, что такое может случиться на моих глазах.

Даже в самых дрянных боевиках, где у героев безразмерные магазины, резиновые мышцы и никогда не кончаются патроны, всё выглядит иначе. Там и злодеи, и хорошие погибают долго и красиво, выпуская по ходу трагедии три килограмма свинца друг в друга, разносят к чёртовой матери вдребезги окружающий интерьер и мечутся, как тигры, оглашая окрестности ужасными воплями, леденящими душу.

А здесь всё было до жути тихо и невероятно быстро, я даже напугаться не успела…"

"Сначала всё было прекрасно и ничто не предвещало беды.

Рядом с Саладином, излучавшим непоколебимую уверенность и спокойствие, я чувствовала себя, как в неприступной крепости. Нас сопровождали лучшие бойцы, элита чеченского спецназа. Все они были до зубов вооружены, каждый пережил две войны и имел огромный боевой опыт. Помнится, я мельком подумала: федералы не трогают Саладина вовсе не из-за наличия каких-то хитрых документов и липовых «вездеходов», а потому, что за ним стоит здоровенный отряд вот таких мастеров ратного дела, готовых драться до последней капли крови. Иначе говоря, просто боятся. Ещё подумала: если вдруг возникнет какая-то проблема при обмене, то противной стороне сильно не поздоровится. Будет долгий кровопролитный бой, все гвардейцы Кадырбекова погибнут… мне даже заочно было их жаль – хоть и враги, но тоже ведь соплеменники, частичка моего народа.

У нас были все мыслимые преимущества, возможные в такой ситуации, мы контролировали буквально всё.