Наша личная война

Спать не могла, во сне меня преследовали кошмары. Наконец, не выдержав, я заявила дедам, что оставляю детей на их попечение и еду в Грозный. Они и слышать не хотели: совсем, что ли, голову потеряла? Ты посмотри, что там творится! Я всё равно собралась. Дед нашёл хорошего знакомого в высоком военном чине, тот обещал помочь, но сказал, что я самоубийца.

До Черменского Круга я добралась на такси, заплатила тройную цену. Оттуда, по протекции друга деда, с военной колонной приехала в аэропорт «Северный». Там было очень много военных и боевой техники.

Два дня сидела на эвакопункте – так назывался госпиталь, который устроили в здании бывшего аэропортовского ресторана. В городе шли бои, просто так никто не ездил, надо было ждать колонны. Помогала врачам, чем могла, каждый день поступали сотни раненых, многие – тяжёлые. Сердце кровью обливалось: десять километров до дома, не могу добраться!

Через два дня в Ленинский пошла санитарная колонна – забирать раненых. Обычно каждая часть возила своих раненых на своём транспорте, но в этот раз случилось так, что какой-то полк остался совсем без техники – всё подбили и сожгли.

Я отправилась с ними.

Дом наш стоит на пересечении Спокойной и проспекта Кирова. Мои родители живут неподалёку. Спокойная улица – сейчас это звучит дико…

Свой дом я не узнала. В квартире был разгром, как будто там побывало племя варваров. Дом был наполовину разрушен, несколько квартир вообще перестали существовать. Примерно такая же картина была в доме моих родителей – всё разгромлено, разграблено, только сам дом остался цел.

Нашла соседей: на подвальной двери они повесили табличку «Люди!!!» и сидели там безвылазно, опасаясь, что в любой момент может прилететь артиллерийский снаряд. Спросила про родителей, люди стали отводить глаза… Сосед Хафиз – инвалид Отечественной войны – сказал, что их похоронили в парке Кирова. До кладбища не добраться, там сейчас всех хоронят…

Я не поверила. Подумала, что он бредит – он старый, не только ногу на войне потерял, но ещё и контуженый.

– Их русские убили, – подтвердила Фатима – соседка сверху.

 – Они дверь не открывали. Русские думали – боевики там. Сломали дверь, бросили гранату, потом стреляли. Они были как будто сумасшедшие. Говорили, что у них какого-то командира убили и теперь всех нас казнят за это…"

"Целые сутки я была в ступоре. Сидела в углу, уронив голову на грудь, и молчала – у меня отнялась речь. Соседи пытались меня кормить, давали воду, я ничего не хотела. Я просто не могла в это поверить.