Наша маленькая жизнь (сборник)

Наденька молчала, как партизан.

– Кто-то из одноклассников? – допытывалась Флора.

Наденька опять молчала, уставившись в одну точку – перед собой. В общем, как Флора ни билась, какие истерики ни устраивала, как ни трясла дочь – все безрезультатно. Наконец она обессилела и угомонилась, правда, сразу как-то сникла, поблекла и постарела. А в сентябре ее любовник вдруг сделал ей предложение, и Флора встряхнулась, ожила, снова заблестели глаза и – упорхнула «в замуж». У мужа ее была комната в Медведках – Флора собралась в два дня и улетела с двумя чемоданами, настольной лампой и стиральной машинкой «Эврика».

Софья Михайловна Флору осуждала – бросить дочь почти на сносях! Какой эгоизм! Но вскоре, добрая душа, нашла и ей оправдание – в конце концов, Флоре было под пятьдесят – бабий век к концу, вскочила в последний вагон, всю жизнь этого ждала, к этому стремилась. Чего уж ее осуждать! Словом, укатила счастливая «молодая», а бедная Наденька осталась одна. Об институте и думать забыли – какой уж тут институт! Флора изредка появлялась у дочери, привозила продукты.

– Ну? – с презрением и брезгливостью интересовалась она. – Как жить-то думаешь? Дай адрес папаши придурочного, я уж из него алименты вытяну.

Наденька отводила глаза – и ни слова.

– Дура недоделанная, наказание господне, – возмущалась Флора и громко хлопала дверью.

Рожать Наденьку Софья Михайловна определила в свой старый роддом. В конце декабря она родила крупного и здорового мальчика. Флора с мужем забирали ее из роддома. Дома Наденьку ждали кроватка и коляска, купленные расщедрившимся Флориным мужем.

Приданое – распашонки, пеленки, чепчики, кружевные конверты – купила Софья Михайловна. Она же осмотрела мальчика и осталась довольна – не педиатр, конечно, но, слава богу, в младенцах кое-что понимала.

Неожиданно для всех Наденька оказалась вполне жизнеспособной мамашей. А куда деваться? Нет, конечно же были и слезы, и даже истерики, и растерянность, и отчаяние. И ночные звонки Софье Михайловне – то у мальчика поднялась температура, то он срыгивал, то кричал от желудочных колик, то вдруг начинался понос – словом, обычные истории, без которых не растет ни один ребенок.

Софья Михайловна старалась забегать к Наденьке ежедневно – девочку она считала своей названой дочерью, а малыша, естественно, внуком. Уже годам к пяти мальчик, которому, кстати, дали нежное имя Илюша, стал определенно красавцем – крупный, хорошо сложенный, сероглазый и большеглазый, с густыми, волнистыми темно-русыми волосами.