Наша навсегда

Ладони Камня крепче обхватывают за талию, не позволяя ускользнуть, словно оковы, горячие и жесткие, — но я уже привык. И Камешек привык. Мы без тебя… Не знаю, как он, а я… Я, сука, не жил. Теперь живу. И не собираюсь больше подыхать. Только не теперь. И никогда больше.

— Никогда больше, — эхом бьется мне в уши грубый голос Лешки, а затем в беззащитную шею впиваются сухие горячие губы.

О-о-о… Что он…

Лис придвигается ближе, кладет ладони на мою грудь, его лицо настолько хищное, а взгляд настолько расфокусированный, что мне становится тяжело смотреть на него.

Камень за спиной дышит прерывисто и жадно исследует губами мое плечо, шею, прикусывает мочку уха, отправляя в победный марш по телу миллион мурашек.

— Да вы… Что? — в панике, но уже вязкой такой, невнятной, я пытаюсь оттолкнуть Лиса, — я же сказала… Нет… Не в доме твоего отца…

— Малышка… — шепчет распаленно Лис, — давай разочек, да? Всего разочек? Я чего-то охуел от новостей. И вообще… Хочу тебя все время. Смотрю и хочу. Нихрена не наелся. И Камешек тоже хочет…

— Да вы дураки какие-то… — расстроенно шепчу я, уже понимая, что никак не смогу поколебать их грязные намерения поиметь меня прямо в родовом, блин, гнезде Лисиных.

Камень прикусывает ухо, рычит что-то таким возбуждающим мерным рокотом, что у меня все мышцы в резонанс вступают с ним. Камертон, не иначе!

Лис смотрит, мягко и сладко тискает меня за грудь. И уговаривает. Боже… так уговаривает, гад! Бессовестный такой!

Они действуют слаженно, опять подавляя меня, заласкивая, затискивая до состояния аморфной куклы, неспособной на самостоятельные действия и решения.

Это что-то ужасное.

И невероятное.

И…

И как всегда с ними, черт!"

"Схожу с ума, теряя полностью контроль над собой.

Я же не хотела!

Это так неправильно, и отец Лиса, наверняка, понимает, чем мы так долго занимались наверху… И про сауну он что-то говорил… Насмешливо так.

А я не поняла сразу, дура такая, ох…

Я же не смогу после всего, если позволю, смотреть ему в глаза!

Я и без того в шоке невероятном от ситуации, от того, что сама это допустила.

И плыву по течению, ничего не контролируя и не загадывая на будущее… Опять!

Но то, что было нормально в восемнадцать, глупо в двадцать три.

Или…

Лис наклоняется и жестко прихватывает губами сосок. Прямо через футболку и тонкое кружево белья.

А-а-а!

Я выгибаюсь, падая полностью на Лешку, и уже не препятствую, когда с меня в четыре руки стягивают верх и низ, раздевают полностью, оставляя обнаженной.