Онлайн-библиотека книг
Не бойся ничего.
Я растерянно киваю, потом спохватываюсь, что отец меня не видит, а только слышит, говорю “да”, и отключаюсь.
Отдаю телефон громиле, он берет, смотрит на меня, чуть прищурившись:
— Дочь Большого?
— Да.
Громила переглядывается с водителем, качает головой:
— А Весов-то — дебил…
— Определенно, — соглашается водитель.
— Даже жаль его, — громила вздыхает, откидывается на сиденье, смотрит в лобовое задумчиво.
— Да, — говорит водитель, — лучше бы мне отдали. Может, быстрее сдох бы.
— И не так жутко, — усмехается громила.
— С другой стороны, туда ему и дорога… — равнодушно пожимает плечами водитель, — это каким дураком надо быть, чтоб прихватить дочь Большого?
— Естественный отбор, мать его, — соглашается громила.
Я отворачиваюсь к окну и смотрю на пролетающий мимо мой родной город.
Боже…
Не хочу ничего слышать. Не желаю ничего знать.
Хочу поскорее избавиться от этих жутких людей! И оказаться в объятиях моих мужчин.
Клянусь, я больше их из поля зрения не выпущу! Клянусь!
Побыстрее бы…
70
— Вася! — я открываю дверь машины, выбегаю и попадаю прямо в руки Лешки!
Он подхватывает меня, обнимает, и я чувствую себя невероятно защищенной.
Выдыхаю с облегчением и слезами в его ходящую ходуном грудь.
— Малышка… — меня мягко разворачивают ласковые руки, и вот я плачу уже на груди Лиса.
Лешка все так же держит меня за талию, ощупывает, словно пытаясь проверить комплектность, все ли на месте, а Игнат просто гладит по голове, и ладони у него отчетливо подрагивают.
Я только теперь, в их руках, понимаю, насколько была напряжена, насколько страшно мне было!
За них страшно!"
"Вдруг, что-то случилось? Вдруг, тот, кто стрелял в людей отца, все же нашел и их, моих сумасшедших мужчин, постоянно лезущих на рожон, не сидящих на месте!
Эта мысль терзала меня всю дорогу, пока мы ехали к месту встречи: дому Бешеного Лиса.
И руки от ужаса холодели, а в голове совсем пусто было.
Я, наверно, только сейчас хоть чуть-чуть могу воспринимать реальность, без призмы кошмара, в который превратились последние часы.
— Вася! — голос отца совсем близко, я поднимаю мокрое от слез лицо и встречаю внимательный теплый взгляд Большого.
И настолько он тревожный, что невольно тянусь, желая успокоить эту тревогу в глазах.
Ощущаю, как нехотя размыкаются стальные канаты рук моих мужчин, передавая меня в объятия отца.
Он большой. Необъятный просто.
И пахнет незнакомо. Пока еще. Но я могу привыкнуть. Я уже привыкаю.
