Наша навсегда

Ирка потеряла меня, била тревогу и возмущалась в миллионах голосовых, рассказывая, что без меня у нее рейты не те, и лайков мало, и вообще… И Пашик сделал офигенную аранжировку к одной из моих последних песен, но петь ее должна только я.

А еще Ирка о чем-то умалчивала. И на видосике выглядела бледной и осунувшейся.

Я пыталась выяснить, что там у нее не так, но разве с наскоку поймешь? Надо было ехать в Москву, надо было с ней встречаться.

А я не могла.

Да и не хотела никуда уезжать, если честно.

В мой город пришла жара, и я с наслаждением гуляла по залитым солнцем улицам, заново открывая для себя их.

И влюбляясь в мою малую родину.

Практически каждый день ко мне присоединялась Маринка и ее невероятный сладкий колобочек Михо.

Мы бродили по длиннющей набережной, сидели в кафешке с видом на серебрящуюся излучину, болтали, болтали, болтали…

И я словно апгрейд проходила, возвращалась к той самой, пятилетней давности, версии себя. Чувствовала, как тяжесть этих пяти лет испаряется с моих плеч.

В конце концов, мне всего двадцать три года, все впереди!

Боже, да у меня даже волосы стали быстрее расти! И уже практически достигали лопаток!

Маринка смеялась, что еще немного: и вернется прежняя Вася.

А я хотела вернуться.

Очень-очень!

Стать прежней, но улучшенной версией себя.

И, похоже, у меня получалось!

Мир, определенно, поворачивался ко мне лицом.

У меня были двое невероятно шикарных мужчин, самых красивых, самых любимых, самых-самых-самых!

У меня был отец, искренне интересующийся моей жизнью, звонивший каждый день.

Его незримое, но крайне надежное присутствие я ощущала за спиной. И становилось легче. Его люди, раненые нанятым Тошкой киллером, выздоравливали, а за мной постоянно ходили еще двое, охраняли, хотя уже вроде бы и не от кого…

Киллера нашли, сейчас он находился в тюрьме.

Тошка пока еще был в больнице, но его усиленно лечили, как и обещал отец.

Я не интересовалась его самочувствием, не хотела ничего про него знать, сознательно отрезав себя от него полностью.

Я совершила ошибку в свое время, решив, что все люди вокруг добрые.

И что, если я никому не желаю зла, не стремлюсь никого использовать или обижать, то и ко мне будут относиться так же. Я до сих пор не могла найти в себе ненависть к бывшему другу детства. И до сих пор не желала ему зла. И боли не желала, несмотря на то, что он хотел уничтожить моих любимых, да и меня, по сути, тоже. И даже вполне преуспел в этом за столько лет.

Я не могла ответить ему на причиненную боль болью.