Наша навсегда

Да и почему должна вызывать?

Я ведь жалела, так сильно жалела, что не удалось мне забеременеть. Что не осталось у меня от моей огромной, неправильной, несчастной любви маленького, чудесного человечка. Напоминания о том, насколько счастлива я была, несмотря ни на что.

Мне думалось, что, появись в моей жизни что-то, за что можно было бы неистово держаться… Я бы горы свернула.

И уж точно не провела бы в полуамебном состоянии целых три года своей жизни.

Но не случилось.

Тогда.

Может, теперь?

Пусть теперь.

Даже если все разрушится, даже если мы не будем вместе… Пусть у меня хоть что-то останется.

Мое. Наше общее."

"Уловив в себе эту вялую мысль, я все-таки понимаю, что мозг атрофировался окончательно, и надо бы как-то из этого сладкого дурмана выбираться.

То, что произошло… Это нереально, конечно. Это словно вернуться на мгновение, на долгие, невероятные мгновения в свою юность, хапануть от души ее искрящейся безбашенности, зарядиться, словно батарейка, на как можно дольше…

И жить на этом заряде свою серую, взрослую жизнь.

И Камень сейчас, я уверена, именно об этом и думает.

Может, даже жалеет о случившемся.

Он не искал меня, да и правильно делал…

А тут я нарисовалась, взбудоражила…

Может, зря?

И сейчас все кончится?

Но так не хочется, боже… Можно мне еще немного этой простой плотской радости: дышать своим любимым, трогать его, тереться, пропитываться его запахом, его вкусом. Мне этого так не хватало! Его и Лиса.

Если бы тут еще и Лис…

Но это уже из разряда фантастики, конечно.

Хотя, в любом случае, теперь у меня есть силы поговорить о случившемся тогда, пять лет назад.

Выяснить все окончательно. Для себя. Для них.

— Ты как, маленькая?

Лешка, чутко уловив мою микровозню под собой, в последний раз длинно и до умопомрачения сладко толкается все еще твердым жестким членом, шипит сквозь зубы:

— Ох-уеть… Я бы не слез с тебя, маленькая, еще сутки… Блядь… Но не здесь же… И без того под камерами поиграли…

Боже.

— Да не напрягайся, я все решу, — улыбается Лешка белозубо, вздыхает и отстраняется, покидая мое тело.

Сил хватает только ноги сдвинуть, лечь на бок…

Лешка выныривает из салона, застегивая по пути джинсы, подхватывает салфетки, подает мне:

— Помочь, Вась? — чуть тревожно спрашивает он, шаря черными глазами по моему скукожившемуся телу.

— Нет, я сама, — шепчу я, садясь и чуть морщась от давно забытого уже послесексового ощущения натертости.