Наша навсегда

И вешающихся на них девчонок…

Парни снова переглядываются, а затем Лис аккуратно и нарочито спокойно интересуется:

— На какой гонке, малышка?

37

— Ну… — я удивляюсь, как они не помнят и не понимают, о чем я говорю, — на той, после которой вас арестовали же…

Лис смотрит на Камня.

Камень — на Лиса.

И потом синхронно — на меня оба.

— Малышка… — снова аккуратно, словно боится спугнуть сейчас, говорит Лис, — в ту ночь… Мы не участвовали ни в каких гонках… Мы с Камешком вообще только пару раз пересеклись на гонках.

— До того, как ты стала нашей, — неожиданно хрипло добавляет Лешка, а затем садится и подается вперед, упирая огромные кулаки в кровать, смотрит на меня серьезно-серьезно. — Маленькая… Расскажи про гонку нам.

И с другой стороны подбирается, садясь на кровать, Лис.

— Чувствую, сегодня будет ночь открытий чудных, да?

Я сглатываю невольно, никак не в силах оторвать зачарованного взгляда от мощных ручищ Камня, от рельефных мышц Лиса. В полумраке комнаты их обнаженные торсы смотрятся… горячо… инфернально.

Боже… Погибель моя. Я же в любом случае снова погибаю с ними. Снова полностью с головой утопаю.

Это так страшно и сладко: понимать, что разрушаю все, что выстраивала все пять лет. Стену эту каменную. Себя. Ту, которой стала.

Очарование декаданса, как сказала бы Ирка. Она такие выражения любит. Сладость распада.

И наша атмосфера, насыщенно-горячая, еще больше густеет. Глаза у Камня стекленеют, ноздри раздуваются, он невольно подается еще вперед, страшным непроизвольным движением, словно медведь-шатун, опасный тем, что непредсказуем.

Лис, чутко поймав это движение, мягко, словно здоровенный гибкий кошак, перемещается еще ближе, и я невольно вжимаюсь в изголовье кровати, облизываю губы и принимаюсь торопливо говорить, стараясь хоть как-то разбавить отчетливую патоку секса между нами острой нотой реальности.

Они нетерпеливые слишком. Безумные. И чрезмерно заведенные сейчас.

Я сама заведена, я понимаю уже, что то, что случилось между нами пять лет назад — чья-то чудовищная игра.

И я пока не принимаю. Пока на что-то рассчитываю… Как когда-то не принимала лютое равнодушие отца, спускала все явные звоночки на тормозах, закрывая на них глаза.

И, в итоге, поплатилась…

И вот сейчас я тоже пока еще не готова до конца признать, что Тошка — злой гений, устроивший мне пятилетний ад.