Наша навсегда

И это остро!

Так чувствительно!

Особенно, когда опытные пальцы находят клитор, трогают, запуская дополнительные волны дрожи по измученному телу.

— Охуеть, малышка… Охуеть просто… — Лис набирает темп, рычит возбужденно, пальцы на бедрах становятся каменными, а движения — жесткими."

"Меня толкает ритмично к Камню, и я, умирая от остроты ощущений, не могу оторвать зачарованного взгляда от так же ритмично появляющейся и пропадающей крупной головки члена в его ладони.

Непроизвольно облизываю губы, и Камень тянет меня на себя еще чуть-чуть.

Кровать тут низкая, и я, подавшись вперед, точно попадаю губами на член.

— О-о-о… Блядь… — комментирует увиденное разговорчивый Лис, — да-а-а… Пососи ему, малышка… Пососи… Какая у тебя попка… Охуеть… В следующий раз мы тебя выебем вдвоем… В два члена… Тебе понравится… Ох, бля…

Камень молча давит сильнее на затылок, заставляя меня сильнее растягивать губы на здоровенном члене, заглатывать глубже.

Я, полностью потерявшись в этом безумном ритме, наших перемешавшихся запахах, просто закрываю глаза и отключаюсь от реальности.

Мои жесткие любовники уже не щадят, превращаясь в грубых зверей, сладко и долго мучают меня, сходя с ума от происходящего.

Я даже не могу сказать, сколько кончила в этот раз. Или, может, это просто был один оргазм… Но до-о-лгий… Такой долгий, такой выматывающий, что после, когда все закончилось, сил не осталось ни на что.

Я смутно помню, как меня, измученную и расслабленную, долго-долго целовал Лешка, царапая щетиной щеки и шею. И как Лис, пройдясь прохладной освежающей салфеткой мне между ног, лег сзади, по-собственнически прижав меня к себе спиной, и прошептал на ухо:

— Понравилось, малышка? Сладко кончать так?

Я не ответила.

Не просто сладко… Невероятно…

И Лешка, лежащий впереди, ревниво подтягивая меня себе на грудь, пробормотал:

— Опять ты первый, сучара хитрый…

— Так ты бы ее порвал нахуй, — лениво и сыто рассмеялся Лис, — надо же подготовить…

— Урод, — вздохнул Камень, — везучий урод.

— Ага, блядь… — сказал Лис, мягко нацеловывая меня в спину и чуть ниже, спускаясь к пояснице, — везучий… В таком гребаном аду выжил… И вернулся… И малышку нашу нашел… Реально, везучий.

— Как и я…

— Слушай, а че там с темой про то, что у нее никого не было?

— Она так сказала… Я не понял, как это…

— Проснется, спросим…

— Да, обязательно. Ясно одно: Вес — тот еще лошара.

— Ну да. Лошара. Нас сделал, как стоячих.

— Не он один в этом участвовал, Лисенок.