Наша вина

Единственным звуком, нарушавшим тишину ночи, был шум машин, проезжающих рядом с нами, и ветер, который дул так сильно, что едва не сбивал нас с ног.

Закончив, я увидел молчаливую Ноа. Она прислонилась к машине, а ее глаза были прикованы к моему лицу. Мимо нас проехала машина и заставила меня шагнуть в ее сторону. Она прислонилась к двери, и я почувствовал, как мои бедра прижались к ней, как магнит.

Наши глаза встретились, и внезапно я почувствовал почти болезненную потребность прикоснуться к ее коже и проверить, что ее температура поднялась так же сильно, как и у меня.

Едва моргнув, я коснулся ее бедра, и мои пальцы скользнули под ее блузку.

– Ты замерзла, – прокомментировал я, прижимаясь к ней еще сильнее, желая почувствовать каждый сантиметр ее кожи. Однако внезапно ее рука оказалась между нами. Она положил ее мне на грудь и слегка отодвинула.

– Не делай этого, Ник, – предупредила она, не смотря мне в глаза.

– Просто хотел убедиться, что у тебя нет переохлаждения, – я сказал это так тихо, думаю, что она меня не услышала.

Казалось, что все вокруг нас исчезло. Я просто хотел взять ее лицо в ладони и поцеловать в губы, пока не взойдет солнце, а наши тела не станут горячими… Мне не нравилось, что я не мог ее обнять, что она не просила меня укрыться от холода под моим пальто, что я не видел ее сияющую улыбку.

Я хотел поцеловать ее, черт, я в этом ни секунды не сомневался. Для чего еще были созданы эти губы, если не для того, чтобы я целовал их? Но Ноа не дала мне шанса, она выскользнула из моих рук.

– Мне пора, – объявила она, без колебаний открыла дверь и села в машину.

Когда она отъехала, мне стало холодно, но я не хотел, чтобы она уехала вот так. Я совсем потерял голову и не мог ясно мыслить, когда мы оставались наедине.

– Эй, Ноа, – сказал я, подходя к машине. Она остановилась и опустила стекло, чтобы лучше меня видеть. – Этого больше не повторится, обещаю.

Не знаю, что со мной, но ее взгляд сводил меня с ума уже несколько дней.

28

Ноа

Не хочу вспоминать эту встречу с Ником, потому что не знаю, что меня больше задело: то, что он собирался меня поцеловать, или то, что он пообещал, что больше не будет этого делать.

Хорошо, что у меня хватило самоконтроля, чтобы положить этому конец до того, как что-то случилось, в основном потому, что я знала, как тяжело будет снова прийти в себя. Николас был импульсивным человеком, который делал то, что хотел, не задумываясь о последствиях.