Наша вина

Быстро, настолько быстро, насколько позволяло пьяное состояние, я переодела трусы, надела шорты и верх от пижамы.

– Все, – объявила я и подошла к нему, чтобы взять стакан воды, который он протягивал мне.

– «Ибупрофен» тоже, – сказал он, и я поняла, что мне придется поискать его в тумбочке. Если не ошибаюсь, у меня на ночном столике лежало его письмо, то самое, которое он дал мне и которое я перечитывала гораздо чаще, чем могла признаться вслух.

Я выхватила стакан у него из рук, мои глаза засверкали, и, выпив, легла в постель, натянула одеяло до шеи и повернулась к нему спиной, лицом к стене.

Через несколько секунд заметила, что он сидит рядом со мной на постели. Его пальцы гладили мои волосы, нежно лаская их, и я закрыла глаза от его прикосновений, таких теплых, таких особенных.

– Можешь выбросить его… Эти слова больше ничего не значат.

Сказав это, он ушел.

29

Ник

Стив оставил меня у двери многоквартирного дома, которую я давно для себя закрыл с мыслью, что больше сюда не вернусь.

Возвращаться через год было тяжело: проклятые воспоминания поджидали в каждом уголке, в каждом закуточке, в каждой комнате.

В тот день увидеть ее с Саймоном было все равно, что ножом ударить мне в сердце. Черт бы побрал Саймона Роджера, как же мне хотелось разбить ему морду! Я хотел выбить ему все зубы, когда увидел, как он целует ее шею, ее кожу… ее губы.

Потом я прижал ее к стене, забыл обо всем, что было, и тогда мы были готовы все забыть и двигаться дальше. Желание заключить ее в объятия всегда было чем-то магнетическим, чистым влечением, которому я не мог сопротивляться.

Однако внезапно что-то ударило меня, как шаровая молния: я осознал, что между нами возникла невидимая завеса, которую я раньше не замечал.

Что это было? Время? Мы уже успели переделать и переосмыслить наши жизни? Любовь начала застывать в памяти?

В тот момент я почувствовал страх, понял, что наше расставание было чем-то свершившимся, осязаемым и гораздо более реальным, чем я мог представить.

Я вошел в лифт, думая о ней, лежащей на подушке, ее волосах на белых простынях, о письме, которое увидел на ее ночном столике, которое она всегда хранила под рукой…

Верил ли я себе, когда сказал ей, что слова потеряли смысл?

Да, разумеется… как бы я ни терял самоконтроль, когда она была рядом, как бы ни хотел ее, как бы ни хотел вернуться туда, где мы были вместе, правда в том, что она изменила мне с другим.

Открыв дверь, я заметил, что свет включен.