Наша вина

Вскоре мы добрались до больницы, и я не могла выкинуть из головы мысль, что, если мы поедем туда вместе и вместе увидим ребенка на УЗИ, все станет намного более реальным. В зале ожидания было много женщин в сопровождении своих партнеров. Ник и я были самыми молодыми из всех. Было очень странно видеть нас в такой ситуации. Когда назвали мое имя, я потянулась за рукой Ника, чтобы вместе войти в консультационный кабинет.

Внезапно я снова очень испугалась того, что нам могут рассказать о ребенке, и особенно теперь, когда все стало более реальным и осязаемым, чем когда-либо.

Я ничего так не хотела, как родить счастливого, здорового ребенка, и мне не хотелось думать, что мое тело может препятствовать осуществлению этого желания.

Доктор Хаббер тепло поприветствовал меня, когда мы вошли в кабинет, и с любопытством посмотрел на Ника, который протянул руку и посмотрел на него с притворной вежливостью. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он уже готовился придираться к его недостаткам.

– Доктор, это Николас Лейстер, мой… ну, отец ребенка, – уточнила я, краснея и чувствуя себя глупо.

Николас ничего не сказал, и, хотя мне хотелось, чтобы он обозначил нас, как делал это раньше, когда мы были вместе, в тот момент я могла думать только о Мини-Я.

Доктор Хаббер попросил лечь на кушетку и задал несколько вопросов.

Николас, казалось, сосредоточил все свое внимание на моих ответах и, слушая некоторые из них, становился все более и более хмурым. Когда доктор пододвинул зонд ближе и попросил меня поднять рубашку, Ник шагнул вперед и встал рядом со мной, не сводя глаз с каждого движения доктора.

Тот нанес гель и начал водить зондом по моей обнаженной коже. Через несколько секунд на экране появился Мини-Я. Несмотря на то, что прошло всего две недели, различия были видны. Младенец был намного крупнее, чем в прошлый раз, и черты лица уже стали более отчетливыми.

Всегда было удивительно видеть его, но в этот раз это было нечто особенное. Я посмотрела на выражение лица Ника, который казался совершенно ошеломленным, и поняла его чувства: одно дело знать, но совсем другое увидеть самому.

Гинеколог продолжал двигать зонд и начал производить расчеты и измерения.

– У меня хорошие новости, – объявил он, глядя на нас. – Гематома почти исчезла и в ближайшие дни наверняка полностью пройдет.

– Значит ли это, что ребенку больше ничего не угрожает? – взволнованно спросила я, чувствуя огромное облегчение от того, что груз, который я несла все эти недели, начал исчезать.