Наша вина

Образы, которые я видел, были не моментами моей жизни, но нашей жизни, и не той, что у нас была до сих пор, нет. Я не видел плохих моментов, взлетов и падений, расставаний, измен, ссор… Совсем наоборот: я видел себя с ней.

Видел, как мы вместе гуляем по пляжу, видел, как празднуем день рождения нашего сына, видел ее, прекрасную и сияющую, ожидающую меня каждую ночь в постели, чтобы осыпать поцелуями и вниманием. Видел, как она снова забеременела и в этот раз была более подготовленной, чем в первый раз, без сюрпризов, без страха или неуверенности.

Видел, как она спорит со мной на кухне, а потом целует, сидя на столешнице. Видел, как она плачет, смеется, страдает и растет. Видел ее жизнь перед глазами, ее жизнь со мной… и мне это нравилось.

И тогда я спросил себя: «Почему я это вижу? Зачем мне видеть то, чего у меня никогда не будет?» Я почувствовал пустоту в груди, проходящую сквозь меня…

Нет.

Как бы не так.

Мое время еще не пришло.

48

Ноа

Не знаю, как передать минуты, предшествовавшие выстрелам, но могу с уверенностью сказать, что они были худшими в моей жизни.

Я держу их в голове размытыми, но в то же время такими четкими, как если бы я видела их на экране ультрасовременного телевизора.

Скорая помощь, как мне позже сказали, не заставила себя долго ждать и очень быстро прибыла в аэропорт. Как мне показалось, мои руки долгие часы сжимали рану на ребрах Ника. Стив тоже зажимал пулевое отверстие в своей левой руке. Вокруг него была лужа крови, и я могла только гадать, как быстро из них уходит кровь, и достаточно ли мы быстро едем.

Я не потеряла сознание. Верю, что бог помог мне сохранить здоровье, по крайней мере, до тех пор, пока медицинский персонал не взял ситуацию под контроль. Когда приехала скорая помощь, я стояла и смотрела, мои руки были будто не моими, а разум был совершенно пуст. Я даже не смогла попросить разрешения сопровождать его. Ник остался один, на грани жизни и смерти, а я стояла и смотрела, как его увозят.

Помню, когда я перестала слышать звук машины скорой помощи, посмотрела на свои окровавленные руки и пошатнулась.

От рыданий у меня перехватило дыхание, и я начала неудержимо икать. Чьи-то руки поймали меня прежде, чем колени подогнулись, и я рухнула.

– Дыши, Ноа, пожалуйста, – сказал Стив, неся меня, вытаскивая подальше от людей, которые в ужасе наблюдали за этой сценой, как если бы она была частью ужасного эпизода «Места преступления»[3].

Он посадил меня в такси, и мы поехали в сторону больницы.