Наша вина

Звучала музыка в исполнении пианиста. По какой-то странной причине этот свет и приятная музыка расслабили меня… Я сделал глубокий вдох и позволил себе насладиться тем, что сижу перед той женщиной, которая поддерживала меня с тех пор, как я порвал с Ноа. Той, которая была рядом. Той, которая стала хорошим другом.

– Прекрасно выглядишь, – сказал я, зная, что это вызовет ее улыбку. Причина, по которой с ней все было по-другому, была ясна, по крайней мере, для меня.

София застенчиво улыбнулась и взяла меню. Когда подошел официант, мы заказали разное вино.

Она больше любила белое. Мне же нравилось красное или, точнее, «Бордо» 1982 года. На мгновение я вспомнил Ноа, что она совсем не разбирается ни в винах, ни в еде, ни в чем другом, на самом деле. Ее простота очаровала меня, заставила поверить, что я могу научить ее всему, что могу подарить ей весь мир…

Я заставил себя вернуться к реальности."

"Она уже в отеле? Приняла душ? Плачет? Спит? Ест? Скучает по мне?

«Стоп!» – приказал я себе и сосредоточился на своей прекрасной спутнице.

С Софией все началось как-то само собой. Едва мы с Ноа расстались, я замкнулся и особо ни с кем не разговаривал, все меня раздражало, я был вспыльчив, зол на весь мир, ранен.

Я заперся в квартире и погрузился в жалость к себе… Когда звонил телефон, я игнорировал его. Письма накапливались в почтовом ящике, я даже не читал их… Я встал на путь саморазрушения. Напивался до потери сознания, лежал на кровати, ломал мебель, бил вещи… Даже дважды повредил руку. Ввязался в драку в баре, хотя, к счастью, ничего серьезного не произошло.

Мой разум затуманился, я жил в выдуманном мире, погруженный в ненависть, печаль и разочарование. Никто, даже Лайон, не мог заставить меня прийти в себя. Никто не мог помочь мне. Отец навещал меня, он то кричал на меня, то пытался поговорить более цивилизованно, а потом снова кричал на меня, а затем вовсе перестал приходить. Я не хотел никого слушать, меня ничего не интересовало… В такие моменты я чувствовал невыносимую боль в груди, чувствовал себя преданным. Пока однажды София не появилась в моей квартире.

Она всегда была разумной девушкой. Она кричала на меня, и не потому, что заботилась обо мне, а потому, что от меня зависела ее работа, а я тогда совсем не появлялся в офисе. Она кричала, что если мне так плохо, то почему бы мне не уехать в Нью-Йорк. Она наговорила кучу всего, была так зла на меня. Сказала, что я незрел и нерационален. Мне в голову пришел только один способ заставить ее замолчать.