Наше шаткое равновесие

Стеклянный взгляд этой мрази проходит по моему лицу, и я четко ощущаю его состояние. Состояние триумфа. Он обнажает зубы. Скалится. Делает шаг в мою сторону, выставляя лезвие вперед.

Выбиваю у него нож, со всей дури ударяя башкой о полку.

Раскрываю наручники, застегивая его в них, и не могу удержаться от того, чтобы повторно съездить ему по морде. Остальное в отделе.

Оборачиваюсь. Смотрю на прикрывающую себя руками Женьку. На лице маска спокойствия, последствия шока. На плече кровоточащий порез.

Она даже не слышит, как ревет Полинка.

Делаю шаг в ее сторону, снимая пальто. Вытираю кровь на ее коже пальцами, не сводя глаз с лица.

— Иди к Полине.

Она продолжает стоять. Неподвижно.

— К Полине иди, — повышаю голос, заставляя ее вздрогнуть и по самой стеночке выскользнуть из комнаты.

Она уходит, а меня накрывает. Сажусь на диван, зажимая пальцами виски. Как я это допустил? С*ка. Вызываю своих ребят, чтобы этого товарища упаковали и вывезли в отдел.

Морозов с еще парой оперов приезжает минут через двадцать.

Я все это время так и сижу в одной позе. Тошнит. От всего этого тошнит.

— Юрич, — жмет руку, когда я выхожу в коридор, — мы как только, так сразу.

— В комнате там валяется.

— Мы его тогда в багажничек определим.

— Ага. И сегодня его не оформляйте.

— Понял. Тебя сегодня ждать, значит?!

— Разумеется.

— Мы тогда погнали.

Киваю, закрывая за ними железную дверь. Не уберегла она Лунгу. Потому что она сама ему открыла, как и все жертвы до этого…

Захожу в комнату, стараясь не создавать шума.

На тумбочке горит ночник, совсем тускло освещая комнату. Женька лежит рядом с Полинкой, крепко прижимая ее к себе. Я не вижу ее лица, только спину и кусок полотенца, приложенного к плечу.

Касаюсь ладонью ее спины, резко отстраняясь и сжимая руку в кулак. Нужно уйти.

Лунга медленно поворачивается, смотря стеклянными глазами. Ей до сих пор страшно. Шок не прошел. И это очень и очень хреново.

— Я пойду. Зашел сказать, что ухожу.

Закрой дверь изнутри, — шепотом.

Женька кивает, медленно поднимаясь с кровати. Я почти не слышу ее шагов позади себя. Она словно привидение. Я понимаю, что ей плохо, но сейчас, сейчас уже ничего не могу сделать. Все, что мог, я сделал час назад. Теперь все зависит только от нее.

Беру пальто, надев, охлопываю карманы. Телефон. В кухне, на столе. Забираю, уже почти перешагнув порог, как ее дрожащие пальцы вцепляются в мой рукав.

— Не уходи.