Наше шаткое равновесие

Наверное, только мама проявляет ко мне подобие заботы. Почему подобие? Потому что делает это скрытно, чтобы отец, не дай бог, не узнал. Когда он уходит на работу, она печет блинчики и приносит мне в комнату. Но эти блины не лезут мне в глотку.

Набравшись смелости, я просто собираю вещи и, когда дома остается только сестра, ухожу. Я не знаю, куда идти, что делать… но я верю, что все наладится.

Пока прогуливаюсь по улице, наталкиваюсь на объявление «требуются официанты», вот и работу, кажется, нашла. Небольшой и очень уютный ресторан встречает меня теплом.

Не знаю, почему мне так свезло, но, как только я переступила порог «Зефира», жизнь словно поменяла направление. Я работала по две смены подряд, не жалея сил. Ромка начал ко мне подкатывать, а я… мне просто нравилось с ним общаться, это отвлекало… правда, до тех пор, пока я не узнала, что беременна.

Да, примерно через месяц меня начало тошнить от вида любой еды, а после не пришли КД. В тот день я шла до ближайшей аптеки, а в голову, словно прозрение, влетели воспоминания той ночи.

"Где-то в глубине души я сама над собой смеялась. Я ведь почти ничего не помню. Какая, к черту, уверенность?

Купила тест, а когда сделала его на утро следующего дня, еще на час зависла в ванной на моей съемной квартире. Точнее, комнате в коммуналке. Меня колотило.

Дойдя до своей комнаты, вижу там сестру. Она-то как сюда попала?

Плевать.

— Что это у тебя? — она хмурится, смотря на мои руки.

— Ничего, — прячу за спину, совсем забывая, что позади меня зеркало.

Юлька вытягивает шею, щурится, а потом усмехается.

— Ты беременная, что ли?

— Нет.

— А глазки забегали. Врать ты не умеешь. Кто отец хоть?

— Какая разница?

— Мне никакой, просто я всегда думала, что мы сестры, родные люди… но ты… ты всегда делала все, чтобы доказать обратное.

— Я? — чувствую свои слезы. — Я…

— Ты. Я пришла, потому что родителям плохо. Ты должна вернуться домой.

— Я никому ничего не должна. Всем так проще. Ты и сама это понимаешь.

Она молча кивает и уходит прочь, а вечером возвращается уже с отцом и мамой.

Папа залетает ко мне почти что с пеной у рта. Хватает за руку и тащит на улицу. Я чувствую себя безвольной куклой, но всем без разницы. Они должны меня казнить. Иначе это будет уже не моя семья.