Наше шаткое равновесие

— Ты пришел.

— Спите уже, что ли?

— Мама спит, а я не хочу. Она сказала, что устала. А еще я видела, как она плакала. Мама никогда не плачет. А сегодня плакала.

— Мама просто устала, — бормочу еле связно.

Полина тянет меня за руку на кухню, настаивая, чтобы я села на стул.

— Мы тебе ужин приготовили, — быстренько придвигает ко мне тарелку и забирается на стул напротив, — кушай.

Знала бы ты, дочь, что мне кусок в горло не лезет. Тошно от всего. Но я ем. Ем, потому что не хочу ее расстраивать, ем, потому что она с восхищенными глазками рассказывает мне, как они сегодня лепили эти манты.

Кстати, не думал, что из того, что валяется у меня в холодильнике, вообще можно приготовить что-то приличное.

Ближе к одиннадцати Полька сама отправляется спать, я за ней иду. Там Лунга, и, судя по шуршанию за дверью, она явно проснулась. Видеть ее желания у меня нет.

Его нет, потому что я еще не решил, что делать дальше. Для начала стоит переселить ее отсюда, хотя с моей работой видеться даже в этих стенах мы будем не часто.

Пусть остается. Да и с Полькой общаться для меня так проще.

Открываю окно, потому что идти на балкон лень. Прикуриваю сигарету, не курил уже дня два. Бросить пытался, бросишь тут, как же!

Я мгновенно чувствую ее присутствие. Затягиваюсь, поворачиваясь к двери. Лунга стоит в проеме, на ней моя футболка… босые ступни. Сглатываю и резко отворачиваюсь.

— Чего тебе?

— Давай поговорим. Спокойно.

— Да мы все выяснили уже. Не стоит больше.

— Игорь, — подается вперед, но резко притормаживает, — я хотела сказать…

Нервничает.

Постоянно трогает свои волосы, переступает с ноги на ногу, а меня клинит. На ее ногах. С*ка.

— Ты чего в мою футболку вырядилась? Помнишь, чужое брать нельзя.

— Что? — хмурится, смотря на меня, как на идиота.

— Снимай, — тушу сигарету, — чего застыла?

Глава 17

ЖеняЧто он сказал? Вижу себя словно со стороны — замерла, рот открыла, и глаза сто процентов по пять рублей стали.

Не ожидала. Да. Такого выпада я явно не ждала. Мурас в своем репертуаре.

Его тон, взгляд, они способны разрушить любое чувство вины. Самое громадное. Если еще час назад я думала о том, что нужно поговорить, наконец- то выяснить все раз и навсегда, то сейчас я хочу его придушить.

Он мерзкий, гадкий. Ненавижу его. Боже, да кому я вру? Я до сих пор влюблена в него по уши. До сих пор…

Задираю футболку, а после вовсе снимаю ее, кидая себе под ноги.

Не ожидал. Он не ожидал, но по его лицу этого, конечно же, не увидишь. Маска.