Будет, что рассказать внукам, как философски замечал в подобных ситуациях мой дядя. Кстати, он прислал сообщение, что ждёт меня на уличной парковке возле офисной свечки. Значит, сложного разговора не избежать.
Нет, дело не в провальном первом дне. Мама не разговаривала со старшим братом почти пять лет. Когда она попросила у него денег, чтобы заплатить за квартиру, он высокомерно бросил: “Работать нужно лучше”. Любая на её месте оскорбилась бы до глубины души. И я тоже. Но нужно различать гордость и последний шанс на жизнь.
Жаль, что мама не хотела. И ругаться с ней в нашей ситуации не хотела уже я.
“Да, сейчас выйду”, — ответила дяде и пошла выключать компьютер. Работа на сегодня закончилась.
Глава 5. Меркулов Антон Павлович
Очередной крутой, чёрный и без сомнения жутко дорогой джип дядя Тоша купил совсем недавно. Даже обжить ещё не успел. Или в салоны, обитые элитной кожей, игрушки на зеркало заднего вида не вешают? А где освежитель воздуха ёлочка? Как мы без ёлочки-то?
— Вечер добрый, — Меркулов вышел из машины и попытался меня обнять.
— Как ты, племянница?
— Всё хорошо, — я не отшатнулась только потому что это невежливо. — С начальством познакомилась, работать начала. Я думала, вы в очередной командировке.
— Недавно вернулся, — не стал он меня разочаровывать. — В бизнесе сейчас сплошные головняки. Но тебе они покажутся мелочью, конечно. Как мама?
— Боли усилились, но она не жалуется, — я обняла себя за плечи. — Таблетки только стала чаще покупать.
Тяжелее всего в нашей ситуации было ожидание.
Мы обе понимали, что сч""eт ид""eт на месяцы, но ничего не могли сделать. Рак на такой стадии не лечится. Химиотерапия не помогала, делать операции подобного рода ещё не научились. Так что мамин врач был предельно честен с нами. И на вопрос “Можно ли хоть чем-нибудь помочь” выписал сильное обезболивающее. ""Мужайтесь, Алина. Вашей матери будет трудно, но вам ещё труднее. Постарайтесь стать для неё опорой, последней радостью в жизни. Подарите ей хотя бы один счастливый день”.
"
"Я надеялась на неделю. А лучше на две недели в городе, где мама всегда мечтала жить. Поэтому мы с ней улыбались. Она сквозь боль, а я, пряча слёзы.
— Давай обзванивать европейские клиники, — предложил дядя Тоша. — Я слышал, в Израиле берутся за самые безнадёжные случаи.
— Хорошо, — я прикусила губу, чтобы не разреветься. — Скандала с мамой не избежать, но лучше пусть злится живая, чем умирает гордая.
— Вот именно, — выразительно округлив глаза, кивнул он.
